Страница 58 из 69
Он специально говорил тихо. Чтобы расслышать, Зайделю пришлось сделать полшага вперёд и чуть наклонить голову. Смотрел он при этом только на Митю.
Ильич вынырнул из-за «блица» практически у фрица за спиной. Старшина минуту назад выбрался из машины и растворился между грузовиками. Сделал он это так тихо, если честно, что я и сам прибалдел. Ни шагов не было слышно, ни шороха. Не знал, что старшина у нас так умеет.
Сидорчук одной рукой зажал немцу рот, вторая резко ударила снизу вверх. Зайдель дёрнулся, попытался крикнуть. Хрен там. Ильич держал его конкретно. Через пару секунд немец перестал подавать признаки жизни.
Старшина вытащил нож из бочины фашиста, затем они со Светловым аккуратно подхватили уже мёртвого роттенфюрера и оттащили за грузовик.
Мы с Мишкой всё это время сидели в «Опеле», решили так изначально. Один человек может незаметно снять караульного, трое превратят это мероприятие в суету. Да и на хрена одного фрица валить в шесть рук.
— Ловко, — оценил Карась, когда Сидорчук и Светлов вернулись к «Опелю».
— Дык охота, товарищ капитан, — отозвался Ильич, вытирая нож о собственную брючину. — Кабана, его тоже по-тихому надо.
Дальше события пошли гораздо быстрее. Ключ от калитки нашёлся у караульного на поясе. Автомат и подсумки забрал Мишка.
Мы вытащили из багажника ранцы, закинули на плечи. Сидорчук отпер калитку, пропустил нас и прикрыл её за собой.
Лестница шла слева от рельсов. Бетонная, с железными перилами. Ступени узкие, крутые. Лампы здесь горели совсем редко, но кое-что я разглядел.
В стенах по обе стороны были вырублены ниши. В нишах стояли ящики. Одинаковые, зелёные, штабелями по три. От ниши к нише тянулся провод. Не кабель освещения, тот шёл под потолком. Отдельный. Тонкий, в чёрной оплётке.
Карась тоже заметил. Чуть повернул голову, посмотрел на меня. Я кивнул.
Не соврал фриц на допросе. Спуск заминирован. И, судя по количеству ящиков, заминирован так, что наши двадцать кило рядом с этим хозяйством — детская хлопушка. Вот и чудно. Значит, тротил, который притащили мы, станет спусковым крючком для большого взрыва.
Шли молча. Впереди Светлов, за ним я, потом Карась. Замыкал Сидорчук. Мишка сопел. Спускаться по крутой лестнице с ранцем и одной рабочей рукой — удовольствие ниже среднего. Но помощь ему предлагать никто не рискнул.
Чем ниже, тем теплее становился воздух. Наверху изо рта шёл пар, здесь уже нет.
А потом появился звук.
Сначала я его даже не услышал. Скорее почувствовал. Подошвами, через бетон. Потом зубами. Низкий, ровный гул. Он раздавался откуда-то снизу и с каждой ступенькой становился плотнее.
В левом виске прострелило.
Я остановился. Карась едва не ткнулся мне в спину.
— Ты чего? — шепнул он одними губами.
— Ничего.
Соврал, конечно.
Этот звук я уже слышал. Один раз. В две тысячи двадцать пятом году, на складе завода «Красный Луч». Перед тем как умер.
Лестница закончилась площадкой. Рельсы шли дальше, через железные ворота. Одна створка была приоткрыта, из щели падал свет. Гудело за ней.
Мы встали у стены, в тени. Я подобрался к щели, заглянул.
Зал оказался большим. Метров тридцать в длину, потолок сводчатый. И посреди этого зала стояло оно.
Два стальных купола. Метра по три высотой, на бетонном основании. Формой — точь-в-точь церковные колокола, только без языков. Отсюда, собственно, и название.
Вокруг, как зрители в цирке, выстроились рентгеновские аппараты. Штук двадцать. Те самые, которые фрицы вытащили из госпиталей. Между ними — свинцовые щиты. Вдоль стены тянулись железные шкафы, за стёклами светились лампы размером с трёхлитровую банку. По полу змеились кабели. Толстые, в руку.
Правый купол стоял в лесах. Боковая панель снята, внутри кто-то копался, наружу торчали только ноги в сапогах. Этот ещё не готов.
А вот левый работал. Вполсилы, еле-еле, но работал. Гудел именно он. Изнутри пробивался свет. Слабый, фиолетовый. Будто там что-то тлеет.
В виске запульсировало ещё сильнее.
В двадцать пятом эта штука выглядела по-другому. Никаких куполов, цилиндры на виду, свинцовая рама. И свет такой, что лица казались синими. Здесь пока не то. Здесь приблуду только собирают.
Поймал себя на том, что ищу глазами клетку с бедолагами, которым выпала поганая участь стать топливом для дьявольской машины. Клетки не было. Уже легче.
А вот немцев в помещении оказалось немало.
Первый — автоматчик. Стоял недалеко от входа, слева. Шагах в пяти от меня. Вид у него был скучающий и даже, пожалуй, сонный.
Второй — тот, что в куполе. Техник. Третий — ещё один, в сером халате, тёрся возле шкафов с лампами. Что-то записывал.
Четвёртый — Хартман. Учёный устроился у дальней стены, за столом. Стол был завален бумагами, рядом я заметил сейф. Доктор сидел, уткнувшись в какой-то лист, карандаш торчал за ухом. Похоже, он с ним и вообще не расстаётся.
Пятый — Дитрих. Этот мудила сидел на стуле, в двух шагах от доктора. Нога на ногу, руки на колене. В перчатках. Сидел и смотрел, как Хартман работает. Караулит, сучоныш.
Итого. Что мы имеем? Двое с оружием, трое без.
Отодвинулся от щели, поманил Карася и уступил ему место.
Мишка смотрел секунд десять. Потом повернулся ко мне. Лицо у него было странное.
— И вот из-за этих двух кастрюль, — прошептал он, — мы два года…
Капитан говорил еле слышно, хотя, в принципе, мог бы не стесняться. Рабочая половина «Колокола» гудела монотонно на одной ноте и перекрывала посторонние звуки. Конечно, не все. Если заорать, точно услышат.
Светлов оттеснил Карася и тоже принялся изучать помещение, где собирают приблуду шизика. Митя глядел в щель дольше всех. Но не как я или Мишка. На физиономии Светлова отчётливо была видна заинтересованность.
— Командуй, — одними губами сказал мне Карась. — Ты эту хрень лучше знаешь.
— Заходим открыто. Светлов первый, мы за ним. Автоматчик у ворот — мой. Эсэсовец на стуле — тоже мой. Ильич, на тебе техники. Миша, держишь ворота, чтоб никто не выскочил. Светлов контролирует доктора. Его не трогать. Он знает, где бумаги.
— Стрелять можно? — уточнил Мишка.
Хороший вопрос. Прикинул. Над головой двести ступеней и чёрт знает сколько метров камня. Плюс гудит.
— Можно. Наверху не услышат.
Подумал и добавил:
— Наверное.
— Умеешь ты обнадёжить, — буркнул капитан.
Светлов, который молча выслушал мои распоряжения, одёрнул шинель, толкнул створку и вошёл.