Страница 51 из 69
Чем выше забирала дорога, тем сильнее менялся лес. Деревья поредели, зато всё чаще навстречу попадались пешие патрули — по трое, с собаками.
А потом лес расступился, и я увидел то, ради чего мы протащились через пол-Германии.
Штольня пряталась в склоне холма — того самого, в который упиралась дорога. Склон крутой, лесистый поверху, а снизу, у подошвы, срезан и забетонирован. В бетон уходил широкий арочный въезд, забранный массивными железными воротами, которые сейчас были открыты. В глубине, за створками, угадывался тоннель — прямой, уходящий в толщу горы. Свет там был, тусклый, электрический. Значит, внутри своя подстанция, а то и не одна.
Перед въездом имелась площадка. Утоптанная, укатанная, местами тоже бетонная. По ней сновали люди, стояли ещё две машины, штабелями лежали ящики под брезентом. Похоже, оборудование тащат не только из Померании.
Холм опоясывало ограждение. Забор шёл в два ряда. Внешний — рабица на бетонных столбах, высокая, метра три, с козырьком из колючки, отогнутым наружу. За ней, на небольшом расстоянии, второй ряд — такой же, только козырёк загнут внутрь. Промежуток между рядами ровный, вылизанный, без единого кустика. Контрольно-следовая полоса, к бабке не ходи. И почти наверняка минами нашпиговали.
Помимо забора были ещё вышки. Четыре, насколько я мог разглядеть. Приземистые, крепкие, крытые. На каждой — прожектор и характерный силуэт пулемёта на станке. Часовые не дремали, шарили биноклями по опушке.
Въезд на площадку — один, аккурат напротив арки. Тут стоял капитальный шлагбаум с бетонными надолбами по бокам. Рядом — караулка, приземистый бункер с бойницами. Возле шлагбаума топтались эсэсовцы, человек пять. Проверяли всех, кто въезжал, даже своих. Головной «блиц» как раз тормознул перед ними — охрана заглянула в кабину, обошла кузов, сверила бумаги у сопровождающего. Только после этого шлагбаум пополз вверх.
Я мысленно прикидывал расклад, и он выглядел, откровенно говоря, хреновым.
Пробиться в штольню силой нереально. Нас размотают прямо на подходе. Через ворота официально никто не пустит. Тайком ночью перебраться через забор — чистое самоубийство. В общем, засада со всех сторон.
Наш «Опель» дополз до шлагбаума следом за колонной и встал. Больк выбрался из «кюбельвагена», перекинулся парой слов с охраной, кивнул в нашу сторону. Мол, с этими отдельно, они за нами увязались по своим каким-то вопросам.
Тут же к нам от шлагбаума направился эсэсовец. Судя по всему, старший караула. Конкретно в данном случае Светлов выёживаться не стал, ситуация не та. Вылез из машины, сделал несколько шагов навстречу фрицу. Я, естественно, проследовал за «штурмбаннфюрером».
Эсэсовец подошёл, смерил тяжёлым взглядом сначала Митю, потом меня, потом оглядел машину с Карасём и Сидорчуком.
— Штурмбаннфюрер, приветствую, — обращение прозвучало без тени подобострастия, которым нас баловали фрицы при прошлых встречах. Этот офицера СД не боялся — сам из того же ведомства. — Гауптшарфюрер сказал, вы сопровождали груз, а теперь имеете какую-то определённую задачу? Вынужден предупредить: на объект посторонним хода нет.
— На объект мне и не нужно, — ответил Митя. — У меня сведения для доктора Хартмана. — Он выдержал короткую паузу. — Много времени это не займёт. Доложите доктору, что его хотят видеть по вопросу, связанному с Отто Раабе.
Эсэсовец помолчал, разглядывая Светлова. Прикидывал. В принципе, штурмбаннфюрер внутрь не рвётся, требует доктора. Ничего криминального в этом нет.
— Ждите здесь, — бросил он наконец. — Доложу.
Развернулся и ушёл за шлагбаум, к караулке. Мы остались снаружи, у ворот.
Ждать пришлось минут десять.
Наконец из тоннеля показались двое. Пошли через площадку к воротам.
Первый — сухопарый, невысокий, в обычном пальто поверх костюма. Шляпы на нём не было, седые волосы трепал мартовский ветер. Выглядел этот тип каким-то рассеянным, что ли. Постоянно оглядывался по сторонам, переключая внимание с одного на второе, со второго на третье. За ухом у него торчал карандаш. Учёный, сразу видно. Из тех, кому весь окружающий мир — досадная помеха, отвлекающая от главного. Это и был Хартман.
А вот второй… его я сразу опознал по описанию настоящего Раабе.
Он держался на полшага позади доктора, но было ясно — не свита. Скорее наоборот, конвоир. Форма на нём была эсэсовская. На руках кожаные перчатки. Нос с горбинкой. Глаза тёмные, почти чёрные.
Дитрих. Человек, которого мне заказал Отто.
Хартман и его сопровождающий вышли за шлагбаум и сразу направились к нам со Светловым.
— Мне доложили, вы желаете меня видеть, — произнёс доктор с ходу, как только остановился напротив Мити.
Он смотрел на Светлова без интереса, скорее с лёгким раздражением. Мол, отвлекли, так говорите скорей и дайте вернуться к работе.
— Штурмбаннфюрер… — Светлов назвал фамилию из ксивы. — Шестое управление. Прошу прощения, что оторвал вас, герр доктор. Дело служебное и, к сожалению, неприятное.
— Слушаю. — Хартман явно тяготился разговором.
— Штурмбаннфюрер Отто Раабе. Он сопровождал груз, который вы сегодня получили. Точнее, должен был сопровождать. — Митя выдержал паузу. — Раабе исчез под Альтдаммом. Мне поручено выяснить обстоятельства.
Хартман моргнул. По лицу было видно — фамилия ему ничего не говорит. Груз, оборудование, детали для Колокола — вот что его волновало. А какой-то там офицер, живой он или мёртвый, доктора не касался.
— Раабе… — рассеянно повторил он. — Не припоминаю. Знаете, я не занимаюсь сопровождающими. Груз пришёл — этого достаточно. Вам лучше поговорить…
И тут вмешался Дитрих.
— Одну минуту, герр доктор, — негромко сказал он.
Голос спокойный, ровный, вежливый. Но за этой вежливостью чувствовался матёрый волчара.
— Раабе я знал, — произнёс фриц. — Работал с ним. И вот что странно, штурмбаннфюрер. Если он пропал и по этому поводу ведётся расследование, почему не уведомили меня? Я тоже из ведомства. Тоже имел к Раабе прямое отношение. А узнаю обо всём от вас, случайно, у ворот.
Вопрос был с двойным дном. Дитрих не просто интересовался — он проверял. Прощупывал ситуацию.
Конечно, фрицу и в голову не могло прийти, что перед ним, так-то, стоят советские контрразведчики, переодетые в немецкую форму. Ни один человек в здравом уме такое не подумал бы. Глубокий немецкий тыл, секретный объект и куча охраны. Вот так запросто среди бела дня русские точно не полезут. Они же не идиоты.