Страница 50 из 69
Глава 16
Ждать пришлось недолго.
Транспорт с секретного объекта явился минут через сорок. Четыре грузовика — тупорылые «блицы» с тентами, за ними легковой «кюбельваген». Колонна вкатилась на станцию, проехала вдоль путей и встала напротив нашего эшелона.
Из кабин посыпались люди. На каждую машину приходилось по одному водителю и сопровождающему. Из «кюбельвагена» выбрались ещё трое и двинулись в нашу сторону. Первым шёл старший приёмки, гауптшарфюрер, кряжистый немец с лицом человека, которому осточертело всё на свете. За ним унтер с папкой под мышкой и автоматчик.
Гауптшарфюрер сразу определил Светлова как главного. Видимо, из-за формы. Мы с Сидорчуком стояли рядом, Мишка тактично свалил в сторону, поближе к зданию вокзала. Курил возле угла с безмятежным видом. Вроде и при нас, но с ходу так не скажешь. В любом случае, не привлекал внимания.
— Гауптшарфюрер Больк, — представился фриц, козырнув без особого рвения. — Прибыл за грузом от доктора Хартмана.
— Штурмбаннфюрер… — Светлов назвал фамилию из поддельной ксивы, коротко, будто она не стоила упоминания. Затем кивнул в сторону эшелона: — Вот груз. Можете приступать.
Больк кивнул, протянул руку. Митя без спешки достал бумаги, отдал. Гауптшарфюрер принялся неторопливо изучать документы, водил по строчкам заскорузлым пальцем, сверял данные. Читал внимательно, но без интереса. Скорее — выполнял рутинную работу.
Потом вдруг его палец остановился в одном конкретном месте. Вернулся на строчку выше. Фриц нахмурился.
— Тут в накладных сопровождающим значится штурмбаннфюрер Раабе, — произнёс он задумчиво и посмотрел на Митю. — А вы…
— А я этот вопрос намерен обсудить с доктором Хартманом, — перебил его Светлов. Ровно, холодно, с той эсэсовской ленцой, за которой всегда стоит угроза. — Да, груз оформлен на Раабе. Только Раабе исчез. Числится пропавшим без вести. Сопроводить поручили мне. Груз должен быть доставлен — и он прибыл. Бумаги переделывать было некогда.
Больк открыл рот, но Митя не давал ему вставить ни слова.
— Или вы полагаете, гауптшарфюрер, что в прифронтовой полосе все только и заняты тем, что сверяют фамилии в накладных? — Голос лейтенанта похолодел ещё на пару градусов. — Там налёты по несколько раз на дню. Русские прут вперёд, не сегодня-завтра возьмут новые территории. Это вы тут, в тылу, сидите задницу греете да бумажки перебираете. А мы этот груз через полстраны тащили под бомбами. Так что радуйтесь, что он вообще доехал. И что цел.
Больк вздохнул, проглотил все возражения и заткнулся. Решил, что препираться с офицером СД из-за строчки в накладной себе дороже. Груз пришёл, номера сходятся — а кто там сопровождающий, Раабе или не Раабе, не его печаль. Пусть у начальства голова болит.
— Виноват, герр штурмбаннфюрер, — буркнул он. — Моё дело маленькое — принять груз и отвезти на место. Пломбы целы?
— Целы, — с максимально недовольным видом ответил Светлов. — Можете убедиться.
— Убедимся.
Больк сунул бумаги писарю, махнул своим. Двое сопровождающих полезли к вагонам — осмотрели пломбы, один что-то буркнул, другой кивнул. Всё сошлось.
— Порядок, — сказал Больк, повернувшись к Светлову. — Принимаю. Сейчас перегрузим.
Он рявкнул команду. Солдаты откинули борта «блицев». Началась разгрузка.
Мы отошли в сторону, к «Опелю», который в первые же минуты после прибытия на станцию Сидорчук и Мишка скатили на землю с помощью местных железнодорожников. Встали и молча разглядывали, как работают фрицы.
Когда последний ящик перекочевал в кузов, гауптшарфюрер снова подошёл к Светлову. Мол, всё, груз принят, свободны.
Вот тут Митя и начал вторую часть своего спектакля.
— Не совсем, — обронил он, будто нехотя. — У меня дело к доктору Хартману. Я же сразу вам сказал. Вы плохо расслышали?
Гауптшарфюрер чуть нахмурился.
— Груз сдан, герр штурмбаннфюрер. Дальше мы сами. На объект посторонним нельзя, сами понимаете.
— Понимаю, — ответил Светлов таким тоном, что стало ясно — плевать он хотел на то, что можно, а что нельзя. — На объект мне и не нужно. Мне нужен доктор Хартман. На пару слов. По линии Шестого управления, вопрос служебный. Проследую за вами до ворот, подожду. Пусть доктор выйдет сам.
Гауптшарфюрер пожевал губами. Ситуация выходила пограничная. С одной стороны, пускать чужого к объекту не велено. С другой — перед ним штурмбаннфюрер СД, старше по званию, да ещё поминает Шестое управление. Пошлёшь такого — потом все локти обгрызёшь. Да и нет, вроде бы, в его просьбе какого-то криминала.
Взвесив всё это, гауптшарфюрер выбрал меньшее из зол.
— До ворот, — сказал он. — Дальше — как решит охрана объекта. Моё дело сторона.
— Разумеется, — согласился Митя.
На самом деле причина такого поведения Светлова была проста. Ещё до прибытия группы, которая должна забрать груз, мы обсуждали свои дальнейшие действия. И с этими действиями выходила маленькая проблемка.
Вместе с грузом на объект нас не пустят. Это не пост в чистом поле и не перепуганный комендант, которого можно взять на понт. Режимная зона, эсэсовская охрана, свои порядки. Груз примут, распишутся и увезут за периметр без нас. Так это работает, и по-другому не будет.
Значит, оставалось одно. Доехать хотя бы до ворот. Увидеть своими глазами, где вход, как охраняется, что там за забором. А дальше — по обстановке. Скорее всего, придётся лезть внутрь тихо, окольным путём, какой-нибудь хитростью. Какой именно — понятия не имели. Сначала надо хотя бы посмотреть, куда вообще предстоит лезть.
Вот для этого Мите и нужен был повод подобраться к объекту вплотную. Повод у нас имелся, готовый, заранее припасённый. Его лейтенант и озвучил. Сработало.
Мы загрузились в машину по стандартной схеме: Ильич за руль, Светлов рядом, я и Карась назад. Тронулись следом за колонной, пристроившись в хвост, за «кюбельвагеном».
Ехали недолго, минут двадцать. Станция и городок остались позади, дорога нырнула в лес и пошла в гору. Лес тут стоял глухой, чёрный, ель вперемешку с голым буком, а по обочинам всё чаще попадались приметы, которые ни с чем не спутаешь. Столбы с колючкой, оттянутой в сторону. Свежие пни — просеку рубили недавно, расчищали обзор. Раз мелькнула бетонная тумба с номером, вкопанная у дороги. Режимная зона начиналась загодя, ещё на подступах.
— Однако, — тихо проговорил Карась, разглядывая всё это через стекло. — Обложили основательно.
— Ага, — согласился я так же тихо. — Серьёзное хозяйство.