Страница 28 из 69
Глава 9
Светлов справился со своей ролью отлично. Вернее, даже не так. Светлов был великолепен.
Привлечённый шумом и криками, которые не услышал бы разве что абсолютно глухой, Митя выскочил на крыльцо домика.
После лампы, горевшей внутри, он на секунду замер. Темнота казалась ему сейчас более густой и непроглядной. Но уже в следующее мгновение он окинул территорию гневным взглядом, разом оценил всё, что там происходило. Мельтешение фрицев, ор, истерику по поводу диверсантов.
Тут же рядом с комсомольцем нарисовался Сидорчук. Старшина сорвался с места, подлетел к крыльцу и заорал, тыча рукой в темноту:
— Herr Sturmba
Проорал это Ильич так, что его было слышно, наверное, на расстоянии километра.
Митя мгновенно ухватил суть. Не что произошло на самом деле — а ту версию, которая на данный момент взбаламутила пост. Диверсанты. Русские. Покушение на арестанта. Дальше комсомольцу объяснять ничего не требовалось, он сам прекрасно понял — вряд ли мы от нечего делать устроили весь этот цирк. Значит, надо срочно и как можно быстрее уезжать.
— Wo? (Где?) — коротко бросил Светлов. Тоже достаточно громко и таким голосом, будто он сам сейчас лично побежит душить диверсантов голыми руками.
— Im Wäldchen! (В лесополосе!) — Сидорчук махнул в сторону чёрной стены деревьев.
Дальше Митя действовал быстро и жёстко. Первым делом сгрёб за плечо пробегавшего мимо жандарма.
— Ты. Возьми троих, обходи слева. Отсекай им дорогу к путям. — Митя чуть ли не пинком придал фрицу ускорения. — Пошёл!
Жандарм рванул выполнять. Он не до конца понял смысл приказа, но кто в здравом уме будет спорить с офицером СД, когда где-то рядом советская армия. Паника немцев достигла уже тех размеров, когда им реально начало казаться, что происходящее не единичная акция, а самое настоящее наступление. Тот факт, что до передовой почти семьдесят километров, никого не смущал. Русские — они же ненормальные. Вдруг как кроты под землёй проползли.
Затем Светлов схватил за локоть дежурного офицера, который как раз выскочил вслед за комсомольцем.
— Берёте командование на себя! Прочешите опушку. Цепью. Не лезьте вглубь поодиночке, положат. — Митя говорил отрывисто, короткими предложениями. Потом вдруг резко повысил голос, обернувшись к фрицу, вознамерившемуся запустить световую ракету: — Вы что, совсем умом тронулись⁈ Хотите подсветить весь узел для их авиации? Никаких ракет! Заодно с диверсантами действуешь? Предатель⁈
Немец, уже потянувшийся было к ракетнице, отдёрнул руку, побледнел.
— Так точно, герр штурмбаннфюрер, — рявкнул бедолага и рванул выполнять приказ, хотя тоже не до конца понимал, что от него требуется.
Когда люди в панике, им нужен вожак и направление. Митя дал фрицам и то, и другое. За несколько минут бестолковое стадо превратилось в подобие организованной силы, которая стремительно ломанулась в лес, окружая и отсекая несуществующего врага.
Только после этого Светлов быстрым шагом приблизился к жандарму, который метался возле шлагбаума. Его разрывало между желанием бежать за остальными и необходимостью держать под контролем проезд.
— Освободить дорогу! — рявкнул «штурмбаннфюрер». — Это была целенаправленная диверсия. Цель русских — наш пленный. Я вывожу арестанта из-под удара. Он нужен Шестому управлению живым.
Фриц, плохо соображая, что происходит, на автомате метнулся к противовесу. Приказ офицера СД, паника, покушение на важного пленного. Тут не рассуждают, а выполняют.
Полосатая жердь поднялась вверх.
— По местам, — приказал Митя Сидорчуку и мне, затем первым побежал к машине.
Дважды повторять не пришлось. Мы дружно загрузились в «Опель» и двинули к поднятому шлагбауму. Тело офицера СД так и осталось лежать на земле, в темноте. Никто на него не наткнулся.
Автомобиль поднырнул под открытый противовес и покатил прочь от поста — туда, где начинался сам узел.
Позади ещё долго стреляли. Пост увлечённо воевал с лесополосой, с деревьями, с собственным страхом. Как говорил один герой старого фильма: все бегут, и я бегу. Человеческий фактор и психологию никто не отменял, будь ты хоть русский, хоть фриц.
«Опель» отъехал от поста метров на триста, и я наконец выдохнул. К счастью, кипиш, который мы устроили, очень поспособствовал ускорению движения остальных машин, тех, которые досмотр уже прошли.
Сзади всё ещё хлопали выстрелы, но уже глуше, вразнобой. Жандармы доблестно воевали с пустотой.
— Герр штурмбаннфюрер, — позвал я Светлова по-немецки. — Есть новость. Не самая приятная.
Комсомолец повернул голову, напряжённо посмотрел на меня. Такое чувство, что ничего хорошего он априори в моём исполнении не ждал.
— Пока вы были у дежурного, на посту появился человек, который лично знает Раабе. Офицер СД… — я помолчал секунду. — Пришлось его убить. Так что у жандармов под носом валяется труп, который они быстро найдут.
Светлов втянул воздух через нос и, по-моему, мысленно несколько раз обозвал меня нехорошими словами.
— Простите, товарищ старший лейтенант, — заговорил он через пару секунд по-русски. Видимо, я смог сильно впечатлить комсомольца, раз он в один момент забыл о конспирации. — Вы хотите сказать, что на глазах у немцев убили эсэсовца?
— Ну почему на глазах? — Я скромно улыбнулся. — Никто не видел. Все были заняты схваткой с несуществующим отрядом диверсантов.
Светлов пялился на меня, будто пытаясь понять, это шутка хреновая или я просто издеваюсь. В его взгляде отражалась такая гамма чувств, коей у комсомольца отродясь не бывало.
— Вы понимаете, что этот поступок может похерить всю операцию? — подозрительно спокойным голосом поинтересовался Митя. Мы оба теперь говорили на родном языке.
— Он-то всё понимает, — подал голос Карасёв. — А вот вы, герр штурмбаннфюрер, по-моему, вообще не врубаетесь. Если бы этот фриц дождался вашего появления, операция похерилась бы ещё пятнадцать минут назад. Наш унтер-офицер действовал согласно моему приказу. Напомню, но старший группы здесь я, и мне отвечать за всё.
Светлов засопел. Громко и очень возмущённо. Однако сказать в ответ ему было нечего.
— Как убили? — спросил он наконец, насопевшись вдоволь. — Спрашиваю не ради праздного любопытства, а чтобы понимать, каковы наши дальнейшие действия.