Страница 13 из 69
Мишка терпел эту лингвистическую экзекуцию долго. Сидел нахохлившись и слушал наш непрерывный немецкий лай. Наконец, когда Светлов в пятый раз рявкнул на Сидорчука, требуя предъявить путевой лист, капитан не выдержал. Заворочался на заднем сиденье и хмуро пробасил из темноты:
— Товарищи герры. Если вы сейчас не заткнётесь, я сам начну по-немецки гавкать. А мне по легенде не положено, я пленный советский офицер. Запорю вам всю конспирацию к чёртовой матери.
— Терпите, товарищ капитан, — невозмутимо отозвался Светлов. — Тяжело в учении, но в бою — сами знаете.
— В гробу я видел такое учение, — буркнул Карась, однако больше не возмущался.
К позициям соседей из 2-го Белорусского мы выкатились в начале десятого. Дорога заняла почти четыре часа вместо трёх — по мартовской грунтовке в темноте быстрее не выходит, как ни старайся.
«Виллис» сопровождения мигнул фарами и встал. Мы затормозили следом.
Место оказалось глухое и какое-то промозглое, что ли. Как только выбрались из машины, сразу захотелось вернуться обратно.
Здесь, ниже устья Варты, Одер расходился на два русла. Между ними лежала широкая низина, пропитанная водой насквозь. Сплошного фронта у немцев в такой местности не было и быть не могло. Фрицы обосновались на «суше», в основном на буграх. Оттуда и старались держать под контролем всю территорию, что, естественно, физически было невозможно.
Предполагалось, будто русские не настолько ненормальные, чтобы лезть по болотам, низкой воде и чвакающему подобию земли. Недооценили нас фашисты. Впрочем, они вообще за четыре года войны так и не поняли до конца, с кем связались. Однако нам их «слепота» и недальновидность были только на руку. Между немецкими опорными пунктами зияли дыры в километр, а то и больше. Армейская разведка этими дырами пользовалась регулярно. Наши парни шастали на ту сторону как к себе домой.
Встречали нас трое.
Первым подошёл невысокий майор в чистой, не по-фронтовому опрятной шинели. Штабной, это видно сразу — сапоги начищены, планшет новый, и держится человек так, будто вот-вот начнёт что-то согласовывать. За ним, чуть позади, топтались ещё двое.
Майор коротко переговорил со старшим из нашего сопровождения. Тот протянул ему какие-то документы. Майор посветил фонариком, прочёл, кивнул. Затем расписался и отдал одну бумажку обратно.
Всё. Нас передали с рук на руки, как посылку.
Старший из сопровождения даже прощаться не стал. Молча махнул своим, прыгнул в машину. «Виллис» развернулся и укатил обратно в темноту.
Правильно, в общем-то. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Майор Рудаков, — представился штабной, убирая оставшиеся у него бумаги за отворот шинели. — Приказ по вам я получил. Указано обеспечить переправу и проводника. — Майор обернулся, кивнул в сторону двоих, замерших сзади. — Обеспечиваю.
Говорил он ровно и деловито, без малейшего интереса к нашим личностям. Задачи вникать в подробности у него не было, соответственно, лезть с расспросами он не собирался. Приказ есть, приказ выполняется, а кто эти четверо и куда их несёт — не его печаль.
— Сапёры готовы, — продолжил Рудаков. — Проводник ваш тоже. Дальше по всем вопросам к нему.
Он указал рукой на своих спутников, повернулся и пошёл обратно к землянкам. Через десять секунд его уже не было видно. Судя по скорости, майор от этого поручения избавился с большим облегчением.
Первый оказался сапёром.
В прошлой жизни я, как и большинство нормальных людей, был твёрдо уверен, что сапёр — это тот, кто мины ставит и снимает. Ошибается один раз, все дела. Хорошо, что здесь никому этого не сболтнул в первые дни, потому что узнал, чем эти люди занимались во время войны на самом деле.
Мины — от силы половина их работы. Инженерные войска в наступлении вообще пашут больше всех. Наводят переправы, строят и разбирают мосты, гатят дороги через болота, таскают понтонные парки, роют командные пункты, взрывают то, что мешает, и восстанавливают то, что взорвали немцы. Армия идёт вперёд ровно настолько, насколько сапёры успевают подготовить ей путь.
Одер без них не форсировал бы никто и никогда.
Так что понтон, на котором нам предстояло переползти на ту сторону, — исключительно их епархия.
Мужику было хорошо за сорок. Брезентовая куртка, резиновые сапоги выше колена. Он стоял, засунув руки под мышки, и смотрел не на нас, а на «Опель». Прикидывал габариты и вес, я по взгляду понял. Для него мы были грузом, а груз надо перетащить через реку и не утопить.
— Влезет, — сообщил он наконец. Непонятно кому. Кивнул сам себе и потопал куда-то вниз, к воде.
Вторым сопровождающим майора оказался как раз наш проводник. Обычный мужик в потёртом ватнике. С автоматом на груди, щетиной в палец и серым от недосыпа лицом. А вот глаза у него были цепкие, внимательные. Сразу видно — от такого ничего не ускользнёт.
— Старший лейтенант Шилов, — представился он тихо. Голос простуженный, хриплый. — Полковая разведка. Мне вас велено переправить на ту сторону.
— Капитан Карасев, — Мишка вышел вперёд. — Старший оперуполномоченный, командир группы.
Несмотря на то что главная роль досталась Светлову, реальные позиции в нашем дружном коллективе не поменялись. Вся ответственность и руководство остались на Карасе.
— Отлично, — кивнул Шилов, хотя чего он в данном факте увидел отличного, было непонятно. — Значит, так, гости дорогие. Паром сапёры уже подвели. Работа не быстрая, Одер тут широкий, течение дурное, тянуть будем тросом. Полчаса потратим точно. Это в лучшем случае, если всё пойдёт гладко. Загоняем вашу колымагу на понтон, перетягиваем на ту сторону. Делаем всё тихо. У фрицев на буграх наблюдение, и слышно над водой далеко.
Разведчик замолчал, вопросительно посмотрел на Мишку, ожидая подтверждения, что информация принята к сведению.
— Понял, — коротко сказал Карась.
— Дальше. — Шилов мотнул головой в темноту, куда-то в сторону реки. — Там есть дамбовая дорога, она идёт через всю низину. По ней вас и поведу. Сразу предупреждаю: с дамбы не съезжать ни при каких обстоятельствах. Слева и справа болото и наши же мины, ставили в феврале. Схему я знаю.
Старлей помолчал секунду, затем хмыкнул и уточнил: