Страница 89 из 116
Глава 16
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
——————————
НОЙ
Боже, эта женщина заводится просто с полоборота.
— Морган, ты чертовски вкусная, — выдыхаю я ей прямо в кожу, и она всхлипывает, подаваясь бедрами навстречу. — Обожаю, когда ты кричишь для меня.
Я провожу языком по ее клитору снизу вверх, и она резко выгибается, прижимаясь к моему рту. Она двигает руками, пытаясь дотянуться до меня, и весь журнальный столик с грохотом едет вперед – к счастью, это массивный, тяжелый дубовый предмет мебели, и ей попросту не хватает веса и сил, чтобы сдвинуть его далеко.
— НОЙ! — кричит она сквозь стиснутые зубы, а затем открывает рот, судорожно хватая воздух, тяжело дыша и поскуливая.
Двигая языком из стороны в сторону, я ввожу палец в ее узкое, влажное, пульсирующее лоно, затем второй. Боже, она такая мокрая, такая узкая, горячая и скользкая. Я нежно трахаю ее пальцами, медленно лаская языком клитор, – и уже через несколько секунд она снова выгибается, прижимаясь к моему рту, борясь с путами на лодыжках, крича и всхлипывая, когда оргазм сотрясает ее тело.
Ее грудь подпрыгивает, когда она извивается подо мной, и я замедляю движение пальцев, ускоряя язык, а затем сравниваю темп, когда она отрывается от пола с открытым в беззвучном, прерывистом крике ртом. Я удерживаю ее на этом пике безжалостным натиском губ и пальцев – не жестче и не быстрее, а ровно в том же темпе. Ее задница опускается на пол, когда проходит первая волна, и я даю ей передышку, чтобы отдышаться.
А затем снова подвожу ее к краю, облизываю, дразню и сосу ее клитор, погружая пальцы внутрь, и, боже мой, все, о чем я могу думать, – это как войти в нее, прижать к себе ее мягкие обнаженные изгибы и держать, пока она рассыпается на части в моих объятиях.
И снова Морган кончает за считанные секунды, еще мощнее, чем в прошлый раз.
Еще одна короткая пауза, передышка, чтобы перевести дух и, возможно, подумать, что я сдался.
Требуется чуть больше времени, чтобы довести ее до третьей разрядки, и когда это происходит, она едва может кричать – настолько она задыхается и изнемогает.
Я едва касаюсь ее языком на пути к четвертому разу, когда она дергается, извиваясь и пытаясь отстраниться.
— Ной! О боже, Ной. Я… я больше не выдержу.
— Выдержишь. Еще разок, милая. Подари мне еще один, Морган. — Я жадно пожираю ее, орудуя языком и уверенно двигая пальцами.
Она бьется и дергается, задыхается и дрожит, но никак не может сорваться в пропасть, поэтому я меняю тактику – начинаю действовать медленно, нежно, лениво. Я не тороплюсь, подводя ее к этому пику.
Сколько прошло? Минуты, как минимум. Пять? Десять? Какая разница. Ее тело начинает медленно извиваться, покрытое испариной и дрожащее, пока я вылизываю и посасываю ее упругий маленький клитор. Ее грудь вздымается, бедра приподнимаются, а узкий канал сжимается вокруг моих неспешно скользящих пальцев.
Проходит еще несколько минут, у меня устает челюсть и пальцы, но я хочу получить этот последний раз. Я хочу, чтобы она окончательно потеряла рассудок ради меня. Наконец, я чувствую, как она приближается к грани, слышу это в ее прерывистом всхлипе, чувствую в том, как она отчаянно вжимается в мой рот, ее бедра дрожат, когда она насаживается на мое лицо, а затем кричит так, что вот-вот сорвет голос.
— НОЙ! — вопит Морган. Слезы текут по ее щекам, все ее тело напрягается, как натянутая струна, ноги дергаются, пытаясь разорвать шелковые путы на лодыжках, грудь вздымается к небу, голова запрокидывается, а киска сжимается вокруг моих пальцев так сильно, что я едва могу их туда просунуть. Она не дышит, не кричит, просто полностью растворяется в пароксизме экстаза.
Теперь я возобновляю атаку на ее лоно – жестко и быстро, толкая ее за грань, в безумное забытье. Морган дергает шелк на запястьях, высвобождая одну руку, затем другую. Она обхватывает мою голову и прижимает к своей промежности, потираясь о мой жадный рот. Она отпускает меня ровно настолько, чтобы неуклюже высвободить сначала одну ногу, потом другую, а затем обхватывает меня ногами за плечи и сжимает в объятиях, прерывисто дыша, и каждый ее хриплый вдох похож на полукрик.
Когда оргазм, наконец, отпускает ее, она обмякает на полу и решительно отталкивает меня.
— Стой, остановись. О боже, хватит. Пожалуйста, хватит, Ной. — Морган тянется ко мне, затаскивает на себя и прижимает мою голову к своей груди, обхватив меня руками и тяжело дыша. — Боже правый. Что ты со мной сделал?
Ее ногти мягко чертят успокаивающие круги на моей спине. Стук ее сердца грохочет у меня под ухом, постепенно замедляясь.
Отдышавшись, она приподнимает мое лицо, обхватывает его ладонями и смотрит на меня, охваченная бурей эмоций. Она просто долго смотрит на меня, ее глаза затуманены и влажны от слез.
— Ной, — только и может произнести она.
Я перекатываюсь на спину, не размыкая наших объятий.
— Дай мне просто обнять тебя.
Она прижимается щекой к моей груди, вздрагивает и трепещет, время от времени содрогаясь всем телом.
— Ной, это было…
Я целую ее в висок.
— Ты невероятная, Морган.
— Я? — Она издает недоверчивый смешок. — Это ты невероятный. Я и не знала, что могу так себя чувствовать. — Она поворачивается ко мне, визжа от переполняющей ее почти истерической радости. — Это было чертовски горячо, Ной.
— Это был единственный способ, который я смог придумать, чтобы заставить тебя отключить голову, — говорю я ей.
Морган приподнимается и оглядывает наши тела.
— У тебя получилось. Ты правда использовал хоккейную клюшку в качестве распорки?
Я пожимаю плечами.
— Это сработало. — Я поглаживаю изгиб от талии к ягодицам и бедру. — Тебе было больно лодыжкам?
Она качает головой.
— Нет, совсем нет. — Она хихикает, снова пряча лицо у меня на груди. — Мне это даже понравилось. В смысле… о боже, пожалуйста, повтори это как можно скорее.
— С повязкой на глазах и всем прочим, или..?
— Ну да? — Ее голос звучит тихо и неуверенно.
— Все, что захочешь, Морган.
Она целует меня в грудь.
— Я хочу многого, Ной.
— Например?