Страница 8 из 116
— Мы собрались здесь, чтобы почтить память моей жены, Тейлор Остин. Она была неотъемлемой частью этого города. Знать ее, хотя бы раз встретиться с ней – значило полюбить ее. После ее смерти вы, ребята, все сообщество Томлин-Фоллс… вы окружили нас с Ноэль такой любовью и заботой, что я не знаю, как вас благодарить. Искренне, от всего сердца, спасибо вам за доброту и щедрость, которую вы все нам оказали. До меня дошли слухи, что вы сочли ежедневную доставку еды недостаточной и хотели собрать деньги. — Я медленно поворачиваюсь на коньках, разглядывая знакомые и не очень лица. — Я ценю ваше предложение, но не могу принять ваши деньги. Но это? — Я обвожу рукой трибуны, указывая на полицейских на гостевой скамейке, пожарных на домашней скамейке и зрителей. — Так вы чтите память о Тейлор. Мы играем в хоккей – игру, за которой моя жена любила наблюдать именно с этих трибун, и мы собираем деньги, проводя время вместе как единое целое. Честно, не могу придумать лучшего способа показать Тейлор, что мы думаем о ней.
У меня перехватывает дыхание, я замолкаю и опускаю голову. На трибунах по-прежнему тихо. Кто-то кашляет. Ребенок раздраженно пищит.
— До последнего пенни все вырученные средства от этого матча пойдут на столь необходимую реконструкцию онкологического центра при региональной больнице Томлин-Фоллс, который, как мне сказали, после открытия будет назван в честь моей жены. Так что сегодня, благодаря вашей щедрости, вы все сажаете семена, из которых вырастет Мемориальный онкологический центр имени Тейлор Остин.
Аплодисменты становятся настолько оглушительными, что все здание начинает дрожать. Я жду, пока они немного стихнут, а затем поднимаю клюшку и шлем, призывая к тишине. Снова воцарилось молчание.
— Уже поговаривают о том, чтобы сделать это ежегодным мероприятием, и хотя я не могу говорить за этих парней, — я указываю на скамейки запасных, — я могу сказать, что готов играть в следующем году и каждый год после этого, пока не стану слишком старым, чтобы самому зашнуровать коньки. Выручка, как и сегодня, пойдет в центр. Я надеюсь, что со временем мы сможем создать фонд, достаточно большой, чтобы помочь сократить счета для людей, которые проходят через двери этой больницы, потому что, давайте смотреть правде в глаза, рак – чертовски дорогая штука, поверьте мне на слово: я прекрасно понимаю, что не всем повезло иметь такого сына, как мой. — Я указываю на Ноэля, который сверлит меня свирепым взглядом за то, что я привлек к нему всеобщее внимание. — Давайте поаплодируем Ноэлю! Мы бы победили копов и без него, но он определенно помог нашему делу!
Это встречают смехом, одобрительными возгласами и добродушным свистом. Ноэль, все еще яростно глядя на меня, выходит на лед, делает один оборот вокруг своей оси, помахав рукой, а затем возвращается обратно и встает за скамейкой, скрестив мощные руки. Позже он мне точно все выскажет.
Я поднимаю руки.
— Вот и все, пожалуй. Лед теперь открыт для детишек. Некоторые из ребят задержатся, так что шнуруйте коньки и веселитесь! Буфеты тоже поработают еще какое-то время. Отдыхайте, берегите себя, творите добро и будьте здоровы. Увидимся в следующем году!
Я ухожу с катка и задерживаюсь в туннеле, ведущем к раздевалкам, наблюдая, как дети с восторгом выходят на лед: малыши на коньках с двойными лезвиями и с помощниками, молниеносные подростки в футболках, демонстрирующие дриблинг и силовые приемы, и фигуристы, выполняющие вращения и прыжки.
Девчонка, лет четырнадцати-пятнадцати, в фигурных коньках, леггинсах и толстовке катается лучше всех на льду. Она потрясающая фигуристка, с безупречным владением ребрами коньков, феноменальным контролем лезвия и ошеломляющей скоростью. Я с восхищением наблюдаю, как она уворачивается от спотыкающейся стайки малышей, подныривает под вытянутую руку жестикулирующего подростка, резко забирает вправо за воротами, а затем молниеносно вырывается к центру. В толпе катающихся в нейтральной зоне образуется просвет, и она ловко разворачивается, чтобы на полной скорости поехать спиной вперед, на мгновение замирает, а затем выполняет классический двойной лутц. Приближаясь к воротам, она оказывается в окружении стайки мальчишек примерно своего возраста, которые перебрасываются шайбой и бьют по пустым воротам. Обогнув двух дерущихся мальчишек, девочка – ее длинные распущенные черные волосы развеваются за спиной – подхватывает упавшую клюшку, подцепляет шайбу и пробирается сквозь хаос перед воротами, финтя, уворачиваясь и ведя шайбу с феноменальной ловкостью, после чего мощным ударом с внешней стороны круга вбрасывания отправляет шайбу в верхний угол ворот.
Черт возьми.
От двойного лутца до убийственного слэпшота – и все это в исполнении худенькой девочки.
Она бросает клюшку одному из открывших рты мальчишек, одарив его дерзкой ухмылкой и подмигнув, и катится обратно к менее хаотичной стороне катка, где находятся дети и присматривающие за ними взрослые.
Ее останавливает потрясающе красивая женщина, которая, должно быть, приходится ей матерью: у них одинаковое телосложение, она высокая и стройная, с распущенными иссиня-черными волосами. Мать почему-то выглядит расстроенной и указывает на сетку, где мальчики с переменным успехом пытаются повторить серию движений девочки.
Хм. Кажется, мама злится на девочку за то, что та хвастается своими хоккейными навыками. Интересно, в чем дело.
Я выбрасываю их обеих из головы, когда Ноэль замечает меня и направляется прямо ко мне, все еще злясь из-за моего публичного обращения к нему.
Не успевает он подойти и открыть рот, чтобы начать орать, как к нам подбегает Даг; рация на его плече шипит, удерживаемая ярким зеленым нейлоновым ремнем поперек груди и вокруг талии.
— К северу от города перевернулась фура, спровоцировав массовое столкновение с пострадавшими, Кэп, — говорит он мне. — Вы нам нужны.
— Понял. Дай только снять эти коньки. — Я бросаю взгляд на Ноэля. — Можешь наорать на меня позже, приятель. Мне пора. Но тренер из тебя отличный!
Я несусь – так быстро, как только можно бежать по коридору на коньках – в раздевалку и переодеваюсь в рабочую форму с рекордной скоростью.
Вскоре все мысли о хоккее и благотворительности исчезают, когда я мчусь на своем красном «Рам 2500» к месту происшествия, готовый выполнять дело, для которого был рожден.