Слишком стары для этого

Я разворачиваю его за плечи и толкаю в сторону спальни, шлепнув по заднице, пока он идет.

— Будешь звонить мне?

— Каждые пять минут? — дразнит он.

— Когда освободишься от работы, глупый. Не позволяй мне тебя отвлекать.

— Слишком поздно для этого, — бросает он, подмигивая мне через плечо. — Я только о тебе и думаю. — Ной замирает в дверях. — Я напишу, как только смогу.

Он и его аппетитная задница исчезают в комнате, и мгновение спустя я слышу шум льющейся воды в душе. Мне бы хотелось присоединиться к нему, но я знаю, что нельзя.

Я собираю разбросанную по всей комнате одежду. Надеваю стринги – и, честно говоря, буду рада, когда на мне снова окажутся настоящие трусики, потому что эти стринги… просто кошмар.

Я вижу на столе телефон Ноя и решаю, что раз уж я, судя по всему, иду ва-банк с ним, то могу и дальше развлекаться. Я открываю фронтальную камеру и, не успев как следует обдумать это импульсивное решение, делаю для него несколько селфи топлес в разных позах. Я чувствую себя глупо и нелепо, но, пролистывая фотографии, понимаю, что выгляжу вполне неплохо. И, надеюсь, это значит, что ему понравится. Я подключаю его телефон к зарядке, потому что вчера вечером он заснул, не сделав этого, и заканчиваю одеваться.

Странно вот так просто уходить, но я уже попрощалась. На самом деле я просто не хочу уходить.

Я заставляю себя выйти за дверь к машине, даю «Черри» прогреться и еду домой.

——————————

Ной: Я только что нашел твой сюрприз.

Это первое сообщение от него. Не то чтобы я удивлена или расстроена – у него работа, и она должна быть на первом месте, несмотря ни на что.

Я: Надеюсь, ты смотрел в уединении.

Ной: Да. Теперь главное надеяться, что нас не будет экстренного вызов, потому что мне понадобится минутка, чтобы прийти в себя. Или встать.

Я: Как проходит смена?

Ной: Занят по горло, но ничего страшного. К счастью, в основном всякие мелкие странности. Лучше ничего не говорить, а то сглажу.

Я: Не думала, что ты суеверен.

Ной: Вообще-то нет, но я работаю пожарным уже три десятка лет, и это просто факт, который я не могу объяснить: если говоришь, что день выдался тихим, тебя завалят работой, а если говоришь, что крупных вызовов не было, обязательно поступит один. Так что суеверным меня не назовешь, но искушать судьбу я не стану.

Я: Имеет смысл.

Ной: Я уже упоминал, какая ты шикарная? Я сохранил те фотографии в скрытую папку на всякий случай, но поверь мне на слово: я буду смотреть на них при любой возможности.

Я: Что ж, надеюсь, у тебя будет возможность при любой возможности смотреть на оригинал. В смысле, вживую.

Ной: Ничто не сделало бы меня счастливее.

Я: Ты чертовски сексуален, Ной. Я знаю, что иногда у меня странная манера говорить подобные вещи, но это правда. Ты чертовски горяч, и мне чертовски повезло.

Ной: Ой, да ладно.

Я: Эй, это странно.

Ной: Что именно?

Я: У меня до сих пор нет твоих пикантных фотографий. Это намек.

Ной: В пожарной части особо не уединишься, но я посмотрю, что можно сделать.

Я:Ты очень сексуально выглядишь в своей форме. Необязательно, чтобы было остро. Пока еще.

Через несколько минут мой телефон вибрирует, и я нажимаю на экран, чтобы увеличить фотографию, которую он мне прислал. Он стоит в ванной лицом к зеркалу, на нем синие брюки и обтягивающая синяя футболка с логотипом пожарной службы Томлин-Фоллс, на груди и талии – кожаная портупея, на плече – рация. Руки у него мускулистые и рельефные, рукава натянуты до предела.

Я: Вау. Во сколько освободишься?

Ной: К сожалению, еще нескоро. На станции эпидемия желудочного гриппа, несколько моих ребят заболели, так что у нас не хватает рук, и мне придется остаться. Жаль, что у меня нет для тебя ответа получше.

Я: Все в порядке. Это твоя работа. Ты ел хоть какую-то нормальную еду? Я могла бы тебе что-нибудь привезти.

Задержка в его ответе заставляет меня сомневаться в своем предложении. Минута превращается в две, потом в пять, потом в пятнадцать. Я пытаюсь внушить себе, что у него вызов, но трудно отделаться от мысли, что я поторопилась.

Подожди. Не будь навязчивой, — говорю я себе.

— Мам? — Голос Мэл раздается из-за спины, пугая меня так сильно, что я вздрагиваю и чуть не роняю телефон.

— Господи, малышка, — выдыхаю я, хватая ртом воздух. — Святые небеса.

Она хихикает, когда я поворачиваюсь к ней лицом.

— Прости, я не хотела тебя пугать.

Я откладываю телефон в сторону и концентрируюсь на дочери.

— Как дела, солнышко?

Сегодня мы с ней были как корабли, расходящиеся в ночи: она почти весь день просидела в своей комнате, работая над эссе, и выходила только для того, чтобы перестирать вещи. В первой половине дня у меня было несколько уроков, а потом я занялась домашними делами, которые, к счастью, отвлекли меня и не дали сойти с ума.

Чего я точно не делала, так это не смотрела в глаза своим чувствам по поводу того, что хотел сделать Ной – от одной мысли об этом у меня начинается гипервентиляция, что лишний раз доказывает, как сильно мне нужно с этим разобраться. Наверное, я просто трусиха.

Суть в том, что это первая возможность нормально поговорить.

Мэллори ухмыляется мне.

— Ну так что. Ты и тренер Остин? — решает она уточнить.

Я чувствую, как безнадежно расплываюсь в улыбке и заливаюсь румянцем.

— Да, пожалуй.

Она хватает меня за руки и визжит.

— Мам! У тебя появился парень?

— Не знаю насчет этого, Мэл. Это… еще рано об этом говорить. Мы все еще разбираемся что к чему.

— Но вы же общаетесь?

— Мое поколение сказало бы, что мы встречаемся. Но даже это… мы были всего на одном свидании.

— Но ты ночевала у него, — подчеркивает она. — Это не пустяк.