Слишком стары для этого

Глава 7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

——————————

МОРГАН

Я сейчас так запуталась, черт возьми.

Я так возбуждена, что аж больно. Моя тупая задница случайно набрала Ною Остину по видеосвязи в полшестого утра, а когда он почти сразу же перезвонил, как истинный джентльмен, я ответила… голой. То есть, да, конечно, я не поняла, что это видеозвонок – я находилась в эпицентре катастрофы. Ногу ошпарило, мой кремовый замшевый диван был залит кофе, который я даже не успела выпить. Так что да, до меня не дошло, что рингтон был другим. Я не смотрела на экран, когда отвечала – или, ну, наверное, все-таки смотрела. Просто не осознала, что это видеовызов, ясно? Так что да, это исключительно моя вина, что Ной Остин увидел мои крошечные сиськи.

Хотя, кажется, ему понравилось то, что он увидел. Особенно учитывая, э-э-э, весомость доказательств. Это самое доказательство четко вырисовывалось под его бельем, почти не оставляя простора для воображения. И теперь оно так же четко вырисовывается в моей голове. Отпечаталось, можно сказать. Выжжено каленым железом.

Я уже и не помню, каково это – прикасаться к мужчине.

Быть обласканной.

В объятиях.

Любимой.

Но затем, если я представляю, как стою в своей спальне с Ноем, а он меня раздевает, меня передергивает от тошнотворного смущения, главным образом потому, что когда я думаю о том, чтобы оказаться голой перед мужчиной, все, что я слышу – это голос Кевина во время нашего последнего секса.

«Ты такая красивая, Морган». — И тут мое сердце дрогнуло, наполнившись надеждой и мимолетным ощущением собственной значимости. — «Ты была бы куда сексуальнее, если бы вставила импланты».

Да, это дословно.

Но на этом он не закончил.

«Вставила импланты и сделала подтяжку живота».

Для справки: он имел в виду ту часть моего тела, где находятся мои ГРЕБАНЫЕ ВНУТРЕННОСТИ, то есть низ живота, который, как и у многих женщин, немного выпирает. Он всегда выпирал, даже когда я была спортсменкой; даже с таким низким процентом жира, что был виден пресс, эта моя часть всегда чуть-чуть выдавалась вперед. Потому что, повторюсь – именно там находятся мои блядские органы… знаете ли, матка? Это было семнадцать лет назад, когда мне был всего тридцать один год, и я еще не растеряла форму олимпийской чемпионки.

А сейчас?

У меня настоящий валик на животе, или как там это называется. Морщинистая кожа после беременности – я явно мазала недостаточно масла ши. Целлюлит и растяжки на бедрах, потому что я прилично набрала вес во время и после беременности, и у меня не было времени что-либо с этим делать, пока дочь не пошла в детский сад. Моя грудь, к счастью, осталась примерно такой же – у Мэл был чувствительный желудок, и она могла усваивать только смеси, так что у меня не было тех увеличений и уменьшений, которые приходят с грудным вскармливанием. А это значит, что мои сиськи все еще довольно высокие и упругие, что радует. Хотя, если честно, я бы предпочла кормить грудью. Я всегда чувствовала себя немного обделенной в том, что казалось важной частью материнства.

Но во всем есть свои плюсы, верно?

Я больше не всегда слышу реальные слова Кевина. В основном я слышу только его голос, но все эти слова от моего внутреннего критика, подпитываемого явным неприязнью Кевина ко мне. И ведь это не было разовой критикой. Это был миллион бесконечных придирок.

Указания на волоски на подбородке, морщины и прыщики.

Неоднократные предложения сделать мне новую грудь.

Откровенное пожирание глазами любой женщины с большими буферами в его поле зрения, несмотря на мое присутствие рядом.

Его заявления, что мне стоит поднажать на приседания, чтобы накачать задницу.

Покупка мне коробки краски для волос, потому что он заметил седой волосок. В тридцать один, да.

Интересно, почему же, а, КЕВИН?

Подобные постоянные комментарии накапливаются. Он не говорил мне в лоб, что я слишком тощая или что у меня маленькая грудь прямым текстом… обычно.

В основном это просто подразумевалось. Снова и снова. Самыми разными способами. Годами.

Это накапливается. Критика переходит от его слов к моим собственным, но я все равно слышу его голос, указывающий на мои многочисленные недостатки, высасывающий мою уверенность в себе, уничтожающий любую мысль о том, что я могу чувствовать себя сексуальной, красивой или желанной.

— Морган? — голос Ноя возвращает меня в настоящее, и я понимаю, что слепо шла за ним в лес, шагая на автопилоте, пока мой мозг переключился в «Режим Супер-Загонщицы».

Я останавливаюсь, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на дыхании, пытаясь прогнать голоса.

— Прости, я просто задумалась.

Я чувствую, как Ной берет меня за руку и вкладывает мне в ладонь что-то маленькое, круглое и холодное. Я открываю глаза и вижу на своей ладони монетку, лежащую орлом вверх.

— Твои мысли стоят больше пенни.

Я смеюсь.

— Отличный подкат, — говорю я, ухмыляясь ему.

— Я тоже так подумал, — произносит он, игриво смахивая воображаемую пылинку с плеча. — Но если серьезно. Я бы очень хотел знать, что засело у тебя в голове.

Я стону.

— Нет, не хотел бы. Иногда там бывает очень мрачно. — Я снова начинаю идти. — А мы так хорошо проводим время вместе. Если бы я поделилась своими мыслями, все бы стало дерьмово, а я хочу повеселиться.

Какое-то время мы идем в тишине, и я задаюсь вопросом, услышал ли он меня, есть ли у него вообще какой-то ответ на это.

Мне стоило бы знать лучше.

Мы доходим до развилки на тропе – там стоит указатель, табличка, объясняющая, в какую сторону идти для более длинного или короткого маршрута, и скамейка на случай, если вам нужно присесть и подумать. Ной садится на скамейку и вытягивает свои длинные ноги.

— Уже устал? — язвлю я. — Думала, ты работаешь над физической формой перед игрой.

— Ты не обязана отвечать, это понятно, но я все равно хотел бы знать, что заставило тебя так уйти в себя, Морган. Мы договорились, что не будем играть в игры. Притворяться, что ты в порядке, когда это не так – подозрительно похоже на игру, как по мне. — Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы. — Мы оба через многое прошли. Некоторые разговоры будут тяжелыми. Это нормально. Мы можем веселиться и одновременно справляться с тяжелым дерьмом. Одно без другого не бывает – такова жизнь.

— У меня есть комплексы.

Ной фыркает.

— Добро пожаловать в мир людей. У нас у всех они есть.