Страница 12 из 116
Единственное реальное различие между этим местом и баром «У Лонергана» заключается в том, что это заведение находится в городе и здесь чисто, в то время как бар «У Лонергана» расположен в нескольких километрах к западу от города, на шоссе, проходящем по границе округа, и там все липкое, грязное и прокуренное. Клиентура, несмотря на все доводы об обратном, не так уж сильно отличается; просто бар «У Лонергана» притягивает суровую толпу дальнобойщиков и байкеров, с ревом проносящихся по шоссе округа. «Би-энд-Ай» привлекает почти такую же суровую местную публику, из которой и состоит мой любимый Томлин-Фоллс.
Раньше я была завсегдатаем бара «У Лонергана», в те времена, когда встречалась со Слэйдом Слотером[3] – да, это его настоящее имя, указанное в свидетельстве о рождении. Звучит как имя злодея из фильмов про супергероев. Выглядел он, кстати, так же. Огромный, с длинными светлыми волосами и длинной заплетенной бородой, он был байкером и работягой, который полгода торчал на нефтяных вышках, а вторые полгода спускал деньги на выпивку, свой байк и меня. Когда он был в хорошем настроении, с ним было хорошо – и поговорить, и в постели и в драке. Проблема заключалась в том, что когда он был в плохом настроении, он срывался на мне, так что, когда ему предложили работу бригадиром на буровой платформе в Мексиканском заливе, я не особо расстроилась. Мне было с ним весело… по крайней мере, когда он не ставил мне фингалы.
Впрочем, это было очень, очень давно. После выкидыша и до того, как я вышла замуж за Кевина.
Я выбрасываю из головы и Слэйда, и Кевина – скатертью дорога обоим.
И слышу пронзительный крик Алайны: «УУУУУУУУУУУУ!», который предшествует тому, как она опрокинет стопку; я подхожу к столику как раз в тот момент, когда она, Кэти Таннер и Ингрид выпивают свои напитки. Алайна замечает меня и протягивает мне пару рюмок: — Морган! Ты отстаешь! Залпом, сладкая моя!
О боже, похоже, наш дорогой мэр уходит в отрыв. Я сажусь рядом с ней, опрокидываю стопку, а затем принимаю бутылку светлого пива, отложив вторую стопку на потом – я пью не так уж много и не собираюсь пытаться догнать или перепить Алайну.
Я втягиваюсь в разговор с девочками – в основном Кэти жалуется на то, что ее муж Джим вечно оставляет свое нижнее белье на полу, и вообще, он что, совсем не вытирает задницу? Ингрид рассказывает маловероятную, но забавную историю о туристе, которого разъяренный лось преследовал через весь город и прямо мимо ее магазина. Алайна участвует в обоих разговорах, жалуется на привычку мужа стричь ногти на ногах в постели и настаивает на том, что история с разъяренным лосем на сто процентов правдива, хотя мы все знаем, что если бы турист столкнулся с разъяренным лосем, то через шесть секунд от туриста не осталось бы и следа. Лоси, типа, большие, а не какие-то там олени.
Я в основном слушаю, поскольку у меня нет мужа, на которого можно пожаловаться, а все мои истории – о дочери и учениках, и я не думаю, что кто-то еще сочтет историю о том, как Лейси Горовиц откатала всю программу на соревнованиях, а из ее купальника сзади летела туалетная бумага, показалась бы такой же забавной, как мне.
Где-то на середине второго круга напитков к нам подходит крупный бородатый местный житель и выжидающе останавливается. Алайна ставит пиво и смотрит на него.
— Джордж, чем могу помочь?
— Этот чертов лось продолжает разорять мой сад!
К слову о лосях…
Алайна изо всех сил пытается сдержать смех, но, учитывая свежую историю Ингрид, у нее не получается сохранить серьезное лицо. Успокоившись, она вытирает глаза.
— Прости, Джордж, я смеялась не над тобой. Я знаю, знаю. Мы ведем переговоры с Департаментом рыболовства и охоты. Ты не единственный, у кого с ними проблемы. Мы работаем над этим.
— А мне что делать тем временем? У меня там полутонная зараза жрет мои овощи. Ни один забор в мире не остановит эту жирную суку. — Он хмурится. — Прошу прощения, дамы. Я просто… я имел в виду…
Алайна фыркает.
— Я знаю, что ты имел в виду, Джордж, но тебе лучше замолчать, пока ты не закопал себя еще глубже. — Она тянется и похлопывает его по огромному предплечью. — Мы ищем решение, уверяю. Но мы не можем позволить вам носиться как сумасшедшим со своими винтовками каждый раз, когда лось сожрет ваши помидоры, Джордж, я уверена, ты это понимаешь.
— Если он залезет туда еще раз, я его пристрелю, и можете посадить меня в тюрьму или оштрафовать, мэр. Вот увидите. Они еще и волков привлекают. Моя малышка Петуния боится выходить на улицу по ночам из-за этого воя, а я живу не так уж далеко от города.
Джордж, со всеми своими ста тридцатью килограммами, является хозяином очаровательной маленькой помеси шпица и ши-тцу, которая восседает на центральной консоли его сорокалетнего оранжевого «Додж Рэм Чарджер», и ее частенько можно увидеть балансирующей у него на плече, как пушистый четвероногий попугай.
— Джордж, — говорит Ингрид. — А ты не присматривал для Петунии защитный костюм от хищников?
— Что? — спрашивает здоровяк, скептически разглядывая Ингрид. — Я не признаю никаких свитеров для собак.
— Нет, это не свитер, это… ну, то есть свитер, но весь утыканный шипами, чтобы ястребы не смогли их схватить.
Он моргает, раздумывая или представляя себе это, а затем со смешком фыркает.
— Думаю, я мог бы соорудить для нее что-то подобное. Правда, придется прицепить пару лампочек, чтобы я видел, где она носится. Колючие свитеры, а? Кто бы мог подумать.
Он неспешно уходит, что-то бормоча себе под нос.
— Это реальная вещь, Ингрид? — спрашивает Кэт.
Ингрид уже показывает фото на своем телефоне – это чихуахуа в… ну, в свитере, усеянном восьмисантиметровыми пластиковыми шипами, как в авангардном произведении искусства из иголок.
Мы все умираем со смеху от одной только мысли, как здоровяк Джордж пытается натянуть нечто подобное на свою крошечную собачку.
Я напиваюсь немного сильнее, чем планировала, когда появляется муж Кэти, Джим, чтобы отвезти меня домой на моем «Джипе», за ним следует муж Алайны, чтобы отвезти Джима обратно к его машине.
Я заглядываю к Мэллори – она спит со включенным светом, а на ноутбуке все еще крутятся ее видео. Я стараюсь не шуметь, когда выключаю свет и закрываю ее ноутбук, но спотыкаюсь о кучу грязной одежды и падаю на пол, зажимая рот обеими руками, чтобы сдержать смех.
Мэллори отворачивается от стены, ворча: — Господи, мам, от тебя разит как от спиртзавода. Иди спать.
— Прости, детка.
— Как ты добралась до дома?