Дикая Сторона

— Что ты собираешься делать, Тэбби? — Он просовывает большой палец мне между губ и снова вводит его. — Думаешь, ты справишься?

Этот чертов самодовольный изгиб его губ, который я слишком хорошо знаю, доводит меня до крайности. Я подстраиваюсь под выражение его лица, глаза загораются, когда я протягиваю руку между нами и сжимаю в кулаке его член.

А потом я опускаю бедра и принимаю его одним быстрым движением, хватая ртом воздух, когда он убирает большой палец, а моё тело пытается приспособиться к его ширине. Мои бедра дрожат, а спина выгибается.

— Тэбби. Тэбби. Чёрт. — Его руки скользят по моей талии и прижимают меня к себе.

Мой взгляд скользит по его лицу. Губы приоткрыты, тёмные ресницы опущены.

Он чертовски красив. И сводит меня с ума. И он мой.

Моё лоно пульсирует вокруг его твёрдого члена, и я ухмыляюсь, склоняясь над его телом и проводя пальцами по его коже. Я прижимаюсь губами к его грудине, и меня окутывает его пьянящий аромат.

— Это был вызов? — шепчу я, касаясь его золотистой кожи, медленно поднимая бёдра и опуская их снова. Удовольствие разливается по всему телу, приятная боль нарастает в каждом суставе. Я улыбаюсь, когда снова двигаюсь, лаская языком его шею.

— Потому что я люблю сложные задачи. — Я прикусываю его ухо и двигаюсь на нём, пока его пальцы сжимают меня всё сильнее. Достаточно сильно, чтобы оставить следы. Боже, надеюсь, он оставит следы.

Внезапно я становлюсь дикой от желания.

Я наваливаюсь на него всем телом и шиплю от легкого укола боли.

— Боже, — выдавливает он сквозь зубы и садится, одной рукой переводя нас в новое положение, где я по-прежнему сижу на нем верхом, но уже вертикально. Так даже интимнее, потому что теперь я не сверху и не контролирую ситуацию. Мы лицом к лицу, и между нами ничего нет.

Его горячее мятное дыхание обжигает мои губы, а когда я снова пытаюсь отстраниться, он прижимает меня к себе.

— Детка, подожди. Мне нужна секунда.

Я сжимаюсь от этого ласкового обращения и, положив руки ему на плечи, наблюдаю за ним. Кадык подпрыгивает, язык облизывает пухлую нижнюю губу.

Неудивительно, что мне было так трудно его ненавидеть. Особенно сейчас, когда он выглядит таким ранимым, таким уязвимым — и всё это ради меня. Как будто моё тело всё это время знало и просто ждало, когда разум догонит его.

Я провожу пальцами по его шее сзади и заглядываю ему в глаза. Радужка такая тёмная, но при этом так ярко сверкает.

Он тихо качает головой, на его лице мелькает недоверие, а затем он прижимается губами к моим. Его ладонь, плоская и твёрдая, скользит вверх по моему позвоночнику, а затем его пальцы запутываются в моих волосах.

А потом он целует меня. Обнимает меня. Входит в меня. То жжение, которое было раньше, превращается в самую восхитительную боль, когда мы соединяемся.

Мы не торопимся, и все защитные барьеры, которые мы возвели между собой, рушатся, когда мои бёдра двигаются, а его руки блуждают по моему телу. У меня в груди всё сжимается от нежности, от благоговейного исследования, которое во многом освобождает.

Его щетина на моей шее заставляет меня запрокинуть голову, и я даю ему возможность продолжать.

— Чёрт возьми, ты такая приятная на ощупь. Такая тугая. Такая влажная.

Я сильнее двигаю бёдрами, оседлав его.

— Такая чертовски нетерпеливая.

Внутри меня нарастает возбуждение. Его похвала слишком приятна, чтобы продолжать медлить. От этого я становлюсь ещё более ненасытной.

— Ещё, Рис. Дай мне ещё.

Он тихо и чувственно усмехается мне в ухо.

— Такая чертовски требовательная. Прямо-таки отчаянная..

— Я не..

Он прерывает меня, разворачивая нас так, чтобы сесть на край кровати. Затем он переворачивает меня, как куклу, и укладывает так, чтобы я по-прежнему сидела на нём верхом, но лицом в другую сторону.

Он стоит лицом к зеркалу, которое я с такой любовью прислонила к стене для него.

И я не могу отвести взгляд. Тусклый свет с лестницы освещает пространство достаточно хорошо, чтобы я могла ясно видеть, что он со мной делает. Положив обе руки мне на талию, он поднимает меня, выравнивает нас и медленно насаживает меня на свой член.

Он смотрит поверх моего плеча, мы оба тяжело дышим и не можем отвести взгляд, пока он наполняет меня. То, как его руки скользят по моему телу, как его татуировки кажутся ещё темнее в тени, — всё это делает меня ещё более влажной. Моя грудь пылает от жара, а соски так сильно покалывают, что я тянусь к ним и нежно сжимаю их большим и указательным пальцами.

— Видишь? Посмотри на себя. Ты ещё будешь говорить, что не жаждешь этого?

— Может, это ты жаждешь этого.

Наши взгляды встречаются в зеркале. Тёмное на тёмном.

Он поднимает меня и снова опускает. Я всхлипываю, отказываясь признаваться ему в этом вслух. Отказаться от этой последней крупицы власти чертовски сложно.

Он тихо посмеивается над моим молчанием и кусает меня за плечо, а затем смазывает укус восхитительным движением языка.

— Отчаянно хочу раз и навсегда заполнить тугую маленькую киску моей жены?

Я вдыхаю воздух, когда он снова движется. Выходит. Толкается.

— Зачем мне вообще это отрицать? Тем более, что я обещал тебе больше никаких секретов? — Темп между нами ускоряется. Его толчки становятся быстрее. Подушечки моих пальцев пощипывают сильнее. Его мягкие губы и колючая щетина на сгибе моей шеи заставляют меня извиваться у него на коленях, так что я практически подпрыгиваю на нём.

— Я мечтал о том, чтобы нагнуть тебя с того самого дня, как ты вошла в мой дом, Тэбби. Так что да, я бы сказал, что я отчаянно этого хочу.

— Чёрт. — От человека, который до этого вообще ничего мне не говорил, это признание звучит как удар кувалдой. По всему моему телу разливается тепло, а подколенные сухожилия напрягаются.

Его ладонь скользит по моей груди, пальцы с поразительной точностью находят мой клитор. Он водит ими по клитору, пока мы двигаемся в унисон.

— Но, думаю, больше всего я хочу увидеть, как ты кончаешь. Прямо здесь, на моём члене, где я могу наблюдать за тобой.

Один взгляд в зеркало — и его пронзительный взгляд пронзает меня. Я выгляжу совершенно распутной. Дикой в его объятиях. Его пальцы ласкают мой клитор. Его член наполняет меня. И его слова сводят меня с ума.

Я кончаю бурно и быстро, с хриплым криком, от которого меня бросает вперёд. Жар разливается по всем конечностям, и всё моё тело пульсирует. По коже пробегает дрожь, а сердце бьётся в такт его сердцу.