Дикая Сторона

Глава 30 ТАБИТА

— Не забудь воспользоваться спреем от насекомых. Клянусь, они его особенно любят, потому что он такой милый, а потом у него на руках и ногах появляются огромные шишки, и это так печально.

Мама спокойно кивает, и в её глазах читается уверенность.

— Не думаю, что в это время года будут проблемы с насекомыми, дорогая. В конце концов, сейчас осень.

Я сижу на крыльце родительского дома и слышу, как Майло хихикает, гоняясь за папой по всему дому. Майло в восторге от того, что поедет в поход в трейлере с бабушкой и дедушкой.

Но я ужасно нервничаю.

— Это правда, но лучше перестраховаться. А если выдастся очень солнечный день, на всякий случай нанесите немного солнцезащитного крема.

Мама смеётся и качает головой, как будто я веду себя нелепо.

— С нами всё будет в порядке, Тэбби. Что на тебя нашло? Мы постоянно за ним присматриваем. Мы вырастили двоих..

Она замолкает, и на её лице мелькает боль. Слова сорвались с языка так легко, но потом она взяла себя в руки. Как будто из-за того, что они отвернулись от Эрики, они до сих пор не хотят предаваться воспоминаниям. Или не могут? Я не уверена, но думаю, что именно это я и нашла в Рисе. Кого-то, с кем я могу поговорить о своей сестре и у кого тоже остались тёплые воспоминания о ней.

Мне не обязательно быть первой, кто выйдет победителем. Я просто стала той, кто потерял свою сестру.

— Ты воспитала двух замечательных женщин, мам. Мы обе несовершенны по-своему. — Боже, я так устала от того, что со мной обращаются как с идеальной дочерью. Я смотрю ей прямо в глаза. — И если Майло захочет поговорить о своей маме, тебе придётся с ним пообщаться. Забудь о спрее от насекомых. Просто, пожалуйста, не делай вид, что её никогда не существовало.

Её глаза слезятся.

— Это больно.

Я киваю, стиснув зубы, чтобы не расплакаться. Отчасти потому, что меня злит, что они пытаются справиться с горем, притворяясь, будто её никогда не существовало. Как будто они могут просто.. вычеркнуть её из своей жизни. Это чертовски странно и отвратительно, но я не собираюсь указывать им, как горевать, ведь, как я уже сказала, я тоже не идеальна. Я до сих пор не плакала из-за Эрики. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь это сделать, но, по крайней мере, я отдаю ей дань уважения, где только могу. Я имею в виду, чёрт возьми, я хожу к психотерапевту, и у меня есть растение, названное в её честь, с которым я иногда разговариваю.

Если это нездорово, то я не знаю, что тогда можно назвать здоровым.

— Да. Это больно.

Она кивает.

— Пообещай мне. Не делай так, чтобы ему было неловко.

— Я обещаю, Тэбби. Я обещаю.

С этими словами я крепко обнимаю маму и беззаботно бросаю через плечо: «Хорошего дня!» — чтобы снять напряжение, оставшееся после нашего разговора. Годы, потраченные на то, чтобы сглаживать острые углы, сделали меня экспертом в этом деле, но даже не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сегодня я на взводе.

Итак, я немного расслабляюсь в магазинах, чтобы успокоить нервы. После короткой остановки в антикварном магазине в городе я заказала доставку каркаса кровати и двух прикроватных тумбочек на сегодня. Ещё одна остановка — и я получаю свежее постельное бельё и набор новых махровых полотенец. А когда я возвращаюсь домой, то совсем схожу с ума — достаю свою старую швейную машинку и шью шторы из красивой ткани, которую купила для проекта в ресторане.

Может, в моём подвале и нет гипсокартона, но, чёрт возьми, в следующий раз, когда Рис будет здесь, он не будет спать на матрасе на полу в том месте, которое я ему выделила, только потому, что я была зла.

Так я извиняюсь за свою агрессивность. Или, может быть, из-за того, что Майло уехал, а у меня два выходных, и я смотрю правде в глаза, мне просто чертовски одиноко. Или, может быть, просто может быть, я скучаю по Рису и хочу увидеть его улыбку, когда он наконец вернётся.

Как бы то ни было, превращение «комнаты для гостей» в нечто большее, чем сырое подземелье, отнимает у меня несколько часов дня. Это мешает мне оставаться спокойной, потому что, если я буду слишком спокоен, мой разум начнет блуждать по путям, которых я предпочла бы избежать.

На данном этапе моей жизни занятость — это хорошо. Занятость приносит меньше боли.

Когда солнце садится и время ужина подходит к концу, я делаю шаг назад и, уперев руки в бока, любуюсь работой своих рук в подвале. Бетонные стены по-прежнему создают атмосферу «потертого шика», но я нашла коврик в тон полу, прислонила к стене высокое зеркало и расставила безделушки и фотографии на досках для обрамления. Там есть фотография Майло, есть фотография Клео и даже есть фотография с нашей свадьбы, на которой мы спускаемся по ступенькам церкви и выглядим подозрительно счастливыми.

Теперь в комнате тепло, а разномастная эстетика, на мой взгляд, добавляет очарования.

Я вспоминаю тот день, когда он сказал, что спал и в худших условиях, и у меня сжимается сердце от одной мысли об этом. У меня такое чувство, что он не привык, чтобы кто-то заботился о нём, а он взрослый мужик, так что я знаю, что он в этом не нуждается. Но теперь, когда он открылся мне, его история заставляет меня чувствовать себя обязанной.

Может быть, наш брак не был основан на безумной любви, но я не думаю, что моя забота о нём сейчас что-то изменит.

В животе у меня урчит, возвращая меня к реальности. Без Майло я постоянно забываю поесть, что для шеф-повара просто смешно.

Наверху я делаю себе сэндвич с ветчиной и кладу рядом пару мини-огурцов для цвета. Очень изысканно. Затем я отношу тарелку в гостиную и размышляю, стоит ли мне сегодня смотреть «Риса». Любопытство меня убивает, и я бы солгала, если бы сказала, что его игра не оказывает на меня никакого влияния. Уверенность, развязность, то, как он управляет эмоциями целой арены, полной людей, — это завораживает.

Но я также не хочу смотреть, как он целует другую женщину.

Я включаю программу и с силой откусываю огурец, готовая к тому, что меня развлекут.. или обидят. В зависимости от того, что произойдёт сегодня вечером.

Шоу начинается с музыки, под которую выходит Рис. Тяжёлые басы и зловещие звуки разносятся по стадиону, и свет гаснет. Яркий белый стробоскоп освещает толпу пульсирующими вспышками. На верхней ступеньке появляется массивный силуэт Риса, толпа кричит, а у меня в животе порхают бабочки.