Страница 4 из 8
3
Лиза не нуждалась в свете. Зимой мы играли в прятки в темноте, и она всегда меня находила. Её глаза были лучше моих. Она смеялась, когда обнаруживала меня, и я тоже смеялся.
По какой-то причине у неё были сложности с дверными ручками. Однажды она застряла в гостевом туалете.
– Да выходи уже! – весело крикнул я.
Голос Лизы глухо донесся из-за двери:
– Ошибка: ручка не распознана.
Я хихикнул.
– А ты вообще зачем туда забралась?
– Тим. – Тут подошёл папа и закатил глаза. – Почему ты просто не выпустишь её?
– Мы играем в психушку, – заявил я.
– Где ты только таких слов нахватался? – Папа осторожно приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель.
– Ура, наконец-то я снова вижу братика! – счастливо сказала Лиза, заметив меня.
Она хотела меня обнять, но я решил поиграть в смерч.
– Тим! – крикнул мне вслед папа, но я уже носился по саду, кружась волчком, и промок насквозь из-за непрекращающегося дождя.
Лиза побежала за мной. Хорошо, что она была водонепроницаемой.
– Ваша одежда совсем промокла! – крикнула мама с террасы. – Живо снимите всё!
– Хорошо! – крикнула Лиза и разделась догола.
Я сделал то же самое. Мама ещё что-то кричала, но я её не расслышал.
Потом мне пришлось вытирать Лизу, а ей – меня. Я хихикал, потому что было щекотно и по коже бежали мурашки. Мама закрыла лицо руками, будто мы делали что-то ужасное. А мы просто веселились. Нам было хорошо. Мы смеялись. Не знаю, почему мама не смеялась. Может, у неё болела голова. Это случалось всё чаще.
Лизе не разрешали ходить со мной в школу. Она ведь была не человеческим ребёнком. К тому же она и так всё знала. Она бы только вытрепала учительнице последние нервы. Директорша на встрече объяснила маме, что обращение с андроидами ещё не включено в учебную программу, но, возможно, Лизу как-нибудь пригласят в класс.
– Чтобы все на неё глазели? – резко спросила мама.
– У андроидов есть определенные особенности, – ответила директорша.
– Они всегда говорят правду, – сказала мама.
Директорша кивнула:
– Только представьте, если бы все мы, взрослые, были такими.
– Да. Хорошего дня, – сказала мама, и мы ушли.
На следующий день Лиза встретила меня после школы. Когда большие мальчишки устроили нам засаду, чтобы снова меня дразнить, она бросилась за ними. Она была быстрее всех нас, детей. Я не видел, что она делала с ними за ореховым деревом. Только услышал чей-то плач – и с тех пор они оставили меня в покое.
Лиза вернулась ко мне, улыбаясь.
– Мне срочно нужно к розетке, – сказала она.
Дома она села за стол, чтобы помочь мне с домашним заданием.
– Я сам справлюсь! – сказал я. – Ты мне не нужна, я уже большой!
– Но не такой большой, как остальные мальчики, – ответила Лиза.
Я опустил взгляд. Там была её босая ступня. Я опустился на колени, откинул крышку на пятке, вытащил кабель и вставил его в розетку на стене.
– Спасибо, – сказала Лиза. – Иногда я помогаю тебе, а иногда ты помогаешь мне.
Мне действительно не нужна была помощь, с уроками я управился быстро. Лиза радовалась вместе со мной, что у нас теперь полно времени для игр. Как только она зарядится.
Раздался звонок в дверь. Пришёл Миша, наш сосед, живший напротив.
– Мне сегодня делать уроки не надо, я и так достаточно умный! – заявил он. Миша был хвастуном, как и большинство мальчишек в нашей деревне.
Я указал на Лизу.
– Пойдём в лес, полазаем по деревьям?
– Зарядка завершена, – сказала Лиза.
Она сама отсоединилась от розетки и убрала кабель в пятку. Миша захихикал и покраснел. Наверное, он редко видел босые ноги девочек – сестры у него не было.
В лесу Миша показал нам, как высоко он может забраться босиком.
– Вот хвастун, – сказал я Лизе и не стал забираться выше неё.
– Миша, тонкие ветки опасны! – крикнула Лиза.
– Это его только подзадоривает, – сказал я, качая головой.
Высоко на верхушке, словно в «вороньем гнезде», Миша приплясывал и пел пиратскую песню:
– Йо-хо, тебя под килем протянут… и бутылка рома!
Ветка хрустнула, и он сорвался. Зашуршал, падая сквозь листву. Лиза метнулась сквозь крону и подхватила мальчика, и они вместе рухнули с самой нижней ветки. Так быстро могла среагировать только Лиза. Я торопливо полез вниз.
– Со мной всё в порядке, – хныкал Миша, держась за задницу. На лице у него была всего лишь безобидная царапина. – А-а-ай…
– О нет, – прошептал я, увидев мизинец на ноге Лизы, неестественно торчащий в сторону.
– Мне не больно, – сказала Лиза.
Миша заплакал.
– Я не хотел! Надо вызвать врача!
Лиза покачала головой.
– Я могу быть отремонтирован только компанией-производителем. В Корее.
– Папа что-нибудь придумает, – сказал я, надеясь, что он не будет ругаться. Это ведь вышло случайно.
Миша уставился на торчащий в сторону мизинец.
– Если что-нибудь надеть, будет не так заметно, – заметил он.
Я смотрел, как Лиза натягивает носок. Рано или поздно папа, конечно, обо всём узнает.
На обратном пути к нашему дому Миша вдруг сказал:
– Лиза, хорошо, что ты лучше человека.
– А почему это хорошо? – спросила Лиза, ни капельки не хромая.
– Только андроидка навроде тебя могла бы меня так поймать.
– Зато она теперь сломана, – пробормотал я. Я чувствовал себя виноватым. – Лучше бы я сломал палец! – закричал я со слезами на глазах. – Мой бы сросся! А её – нет!
– Мы, андроиды, не люди, поэтому и не можем быть лучше людей, – сказала Лиза-9. – Люди растут, учатся, стареют. Машины сохраняют данные и ничего не забывают, но однажды мы ломаемся – и нас заменяют новой моделью.
– Только не тебя! – плача, крикнул я и взял Лизу за руку. – Только не тебя!
Миша взял меня за другую руку.