Страница 1 из 6
A «Андрей, я Анна. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза». Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как псих. Сын. У меня сын. Твою мать! На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч. Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня заземляли, что ли. Мелкий пацан лет шести смотрел на меня как на божество. Что ему сказать? Я лучший нападающий страны, умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам. Но что делать с ребенком-подкидышем, из-за которого я теперь точно попрощаюсь с высшей лигой? Этому меня не учили. Татьяна Донченко Глава 1 2 3 4 5 6 Конец ознакомительного фрагмента.
Татьяна Донченко
Арендую няню для холостяка (футболиста)
Глава
1
Андрей
– Эй, мелкий! Вали с поля! А то мяч башка попадет, совсем мертвым будешь, – крикнул я, кощунственно коверкая классику. Мой голос ленивый, с ноткой «я-тут-главный» всегда срабатывал. Я ждал, что малец испугается, оглянется на мамку и свалит. Но он не испугался. Пацан лет шести, не больше, просто поднял голову, и я увидел его глаза. Серые, с трещинками, как у меня, с наглой, голодной до вызовов и амбиций искрой, с которой я сам когда-то смотрел на мир в его возрасте. И в этих глазах было столько злости! И я его понимаю – какой-то дядька в форме прогоняет его с лучшего места на стадионе. У меня зачесалась спина. Холод прошел по позвоночнику, хотя солнце пекло так, что плавились бутсы. Я поежился, встряхнул плечами, будто сгоняя муху. – Ты кто? – спросил я почему-то шепотом. Он не ответил. Только сжал губы и зыркнул в сторону. Там стояла молодая девушка в платке. Подозрительно знакомая… Внутри что-то ёкнуло. В воспоминаниях словно кадрами из кино, флешбэки: тот город, тот матч и та девушка. Не помню, как ее звали. Я был невменяемый, но ее лицо я запомнил. А еще помнил гостиничный номер, ее со мной и головную боль наутро. Агент потом сказал: «Забудь, Андрюха, эти провинциальные девчонки только и ждут, чтобы прицепиться к твоим деньгам». И я забыл. Легко. Мне было от силы двадцать. Кто в этом возрасте будет помнить? – Ты откуда тут? – снова спросил я, уже зная ответ. Пацан молчал. Он просто смотрел, и от его взгляда у меня опять по спине холодные мурашки побежали. А ведь я не считал себя робким человеком. Я выругался про себя, подхватил его за шкирку, как котенка, и вынес за поле, вручил выбежавшему охраннику стадиона: – Займись своей работой, чего у тебя дети на поле выползают, как тараканы? Состроив каменную мину, развернулся и побежал обратно к команде. В глазах защипало, но я заставил себя улыбнуться, чтобы никто не заметил как меня подкосила эта встреча. – Че, Андрюха, младшего брата на матч притащил? – заржал наш левый защитник, Петренко. – Иди ты! – скривился я. – Дети совсем обнаглели! Встряхнул головой, глядя, как пацаны разминаются. Они все были никем. Послушными и никем. Вот, подпишу контракт (а я его подпишу) и тогда – адьос, амигас! Я смотрел на них сверху вниз, кидал снисходительные шутки, хлопал по спинам, но в голове была одна мысль: я больше их не вижу. И,в общем-то, не очень-то расстроен по этому поводу. Не моя лига. Не мой уровень. Я достоин большего! И еще чувствовал, как сценарий, который я писал для себя всю жизнь, может схлопнуться в… ничто. Если только пацан мой. А он… кажется, мой. Я это пятой точкой предчувствовал. Тут и тест на отцовство не нужен. Достаточно на него посмотреть – я в детстве. Черт! Нет, я конечно, для проформы тест бы потребовал, но это как если убедиться в том, что трава на поле зеленая, а мяч – черно-белый. – Эй, Ветров, ты сегодня работать собираешься? – заорал тренер. – Есть, босс, – крикнул я в ответ. – Когда там переговоры? Через неделю? Я уже заказал костюм. Тренер, старый болван, только махнул рукой, мол: «Работай, звезда». Я побежал дальше. Бил по мячу, орал, подкалывал защитников, но взгляд серых глаз чувствовал на затылке, как клеймо. К концу тренировки я валился с ног. В раздевалке я сорвал футболку, бросил ее в угол и уставился в зеркало. Из отражения на меня смотрел красивый мужик с… пустыми глазами. Взял телефон. Там было три пропущенных от агента. И одно сообщение от неизвестного номера:
«Андрей, я Анна. Мне осталось жить полгода. У меня больше нет никого. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза».
Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как бродячий пес, которого ударили палкой. Сын. У меня сын. Твою мать! На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч. Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня заземляли… что-ли. Вокруг никого. И этот мелкий пацан, который теперь смотрел на меня не как на чужака, а как на божество. Что ему сказать? Я умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам. Но смотреть в глаза собственному ребенку? Этому меня не учили. – Пошли, – выдавил я наконец. – Я есть хочу. И ты, судя по всему – тоже. Видок у тебя тот еще! Мальчишка встал и взял меня за руку. Ладошка маленькая, горячая и липкая. Я не одернул руку, сглотнул ком и огляделся. Девушки не было рядом. Вообще никого. – Блеск… – проворчал я и повел его к машине. А в голове уже крутилось: как я скажу агенту? Как я скажу команде? Что теперь делать к контрактом?
2
Стефания
Ну что ж, Стефания, поздравляю! Еще три месяца назад я переехала из глуши в столицу, надеясь, что покорю ее чисто обаянием! Но Москва показала мне зубы и оставила совершенно без денег! Поэтому я была готова на любую работу. Если надо стать няней – что ж, буду няней. Это решение привело меня сюда. Теперь сидела в кожаном кресле перед агентом футбольной звезды и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь свернула не туда.