Страница 2 из 7
Да и в кампании работаю этой без малого неделю.
Зато сразу такое задание доверили.
Я понимаю… мне проверку устроили — на профпригодность.
«Мол поедь туда— не знаю куда, привези то— не знаю что»
И да… я ехала сюда с чёткой инструкцией — уговорить любой ценой.
Ещё немного и я оказываюсь у последнего в улице дома, обнесённого изгородью, и, понимаю, наверное, правильно пришла?
Дом ведь крайний? А вон та старая сараюшка не считается же? Или это тоже дом?
Ну что же…
Поправляю влажное платье и с грустью смотрю на туфельки.
Быстренько переговорю со стариком и обратно. Связь же здесь есть! Такси вызову!
Да я представляю себе сломленного старика, ностальгирующего по былой славе. Ну легенда же?!
Но реальность оказывается куда сложнее.
Подойдя к забору вплотную, заглядываю во двор.
-А...,— Первое, что вырывается из моего рта.
А где старик-то?! Легенда же? Легенде же положено быть почтенного возраста.
Может он в доме, тогда этот кто?
Этот кто-то стоит у чуть покосившегося забора ко мне спиной и рубит дрова.
И чего он их колошматит? Сырые же!
Я почему-то зависаю, немного любуясь им.
Движения мужчины скупые, точные, наполненные какой-то нереальной звериной силой.
Тяжёлый колун взлетает и падает с глухим, утробным стуком, раскалывая поленья с пугающей лёгкостью.
На мужчине нет ни рубашки, ни даже майки, одни рабочие штаны, чем-то заляпанные.
Зато… мускулы какие… м-м-м.
Когда-то давно я уже видела такие же мускулы.
Да… это не столичный денди в дорогом костюме, а настоящий таёжный отшельник.
- С-Стрельников? Это вы Стрельников? — Мой голос кажется сиплым и каким-то писклявым. Как же его там? Иван Михайлович, кажется?
Да… точно.
- Иван Михайлович?! - зову чуть громче, выглядывая из-за ограждения.
Услышав, мужчина оборачивается.
- Ива…- Имя застревает в горле колючим комком.
Удивление настолько острое, что я невольно приоткрываю рот, хватая холодный воздух.
Не может быть! К-а-а-к?
Я проделала путь в тысячи километров, пересекла несколько часовых поясов не ради этого человека. Я ехала за легендой.
А встретила призрак своего прошлого. Человека, с которым меня кое-что связывает.
А я и не знала его фамилию тогда…
Точно он! Сердце начинает бешено колотиться. Может, не узнает меня? Хоть бы не узнал.
Хотя… я-то его узнала же. Даже такого одичавшего в этой сибирской глуши и с бородой.
Стрельников замирает.
Колун зависает в воздухе.
Он медленно выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба и оставляя на коже тёмную полосу.
Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользит по моему лицу.
- Что хотела?
- Извините… я из столицы,— продолжаю попытку поговорить.
Он же отбрасывает колун в сторону. Тот с глухим стуком падает на гору поленьев.
- Ясно… Сразу говорю — мой ответ «НЕТ».
Это было не просто слово. Это был приговор. Он произнёс его твёрдо, безапелляционно, даже не дав мне возможности открыть рот и начать заготовленную речь.
В его глазах нет ни тени сомнения или интереса. Только холодная сталь решимости человека, который сжёг все мосты и возвращаться не намерен.
Я чувствую, как внутри всё сжимается. Моя миссия провалилась, даже не начавшись.
Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что если я не привезу его в Москву, то не видать мне хорошей работы, стабильной зарплаты и прочих благ, да и это сущая мелочь в сравнении с моей главной целью.
Глава 2
Катя
Я всё ещё стою у калитки, вцепившись в клатч так, что костяшки пальцев побелели и начинают неметь.
Он меня не узнал.
Не узнал!
Это же шанс, крошечная лазейка, чтобы хоть как-то спасти ситуацию.
Я выдыхаю, стараясь унять дрожь в голосе, и нацепляю на лицо самую обаятельную из своих улыбок — ту самую, которая обычно обезоруживает даже самых суровых московских начальников.
Я умею быть милой, когда это надо. А сейчас крайне необходимо!
-Иван Михайлович, ну, дайте же мне хоть слово сказать! — мой голос звучит почти кокетливо, но внутри появляется такое отчаяние, что дышать трудно.
А ему реально всё равно, потому что он снова отвлекается на своё важное занятие.
Я делаю шаг вперёд, снова обдёргиваю мокрое платье, которое нещадно липнет к телу, и решительно толкаю калитку.
Она поддаётся с протяжным скрипом, словно сама тайга протестует против моего вторжения.
Стрельников даже не оборачивается. Он стоит ко мне спиной, уперев руки в бока, и смотрит на гору дров так, будто это его злейший враг. Его плечи напряжены, а вся поза выражает крайнюю степень раздражения.
-Я же сказал — НЕТ. Мой ответ не изменится, даже если ты тут спляшешь прямо сейчас, — его голос низкий, с хрипотцой, и в нём слышится плохо скрываемая насмешка. — И калитку за собой закрой.
Я не закрываю. Нет!
Я, наоборот набравшись наглости, вхожу во двор. Грязь тут же чавкает под ногами, окончательно уничтожая мои многострадальные туфли.
- Вы даже не знаете, что я хочу предложить! — я семеню за ним, стараясь не отставать. Он широкими шагами направляется к крыльцу дома, оставляя на влажной земле глубокие следы резиновых сапог.
Вот бы и мне сейчас такие? Промелькивает в голове.
- А мне и не надо знать, — он, наконец, останавливается и разворачивается ко мне.
Его взгляд скользит по мне снизу вверх, задерживаясь на грязных туфлях, мокром подоле и растрёпанных волосах. В его глазах нет ни капли узнавания, только холодное любопытство натуралиста, увидевшего редкий, но совершенно бесполезный вид бабочки.
- Выглядишь как городская финтифлюшка, — констатирует он с убийственной прямотой. — Таким, как ты, здесь не место. Поняла?
Я вспыхиваю.
Финтифлюшка? Серьёзно?
Я проделала путь в тысячи километров, тонула в грязи, промокла до нитки, а он? Он стоит тут полуголый и смеет меня судить? Ну какая я ему финтифлюшка.
Слово-то какое ещё подобрал? Сам он… финтифлюшка!
- А вы выглядите как... как... таёжный медведь! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.- Этот… Как его… Шатун!
Он запрокидывает голову и громко, раскатисто от души смеётся.
Этот смех совсем не похож на тот, что я помню из той единственной ночи пять лет назад.