Страница 3 из 5
В конце дня Катька уносится со своего рабочего места первой. Взмыленная и уставшая. У нее свидание, и ей не хочется, чтобы Доронин надавал ей еще каких-нибудь заданий. А он может.
А я мешкаю, то и дело отдыхая. Беременность дается мне непросто — ноги отекают, живот тянет, устаю.
— Катя уже убежала? — Артем Романович выходит из своего кабинета. Его взгляд скользит по пустому столу секретарши, потом останавливается на мне. Застывает. Темные брови хмурятся, образуя вертикальную глубокую морщину. Он будто что-то пытается припомнить. Или мне это кажется…
— Да, — отвечаю как можно равнодушнее. Наедине с ним я не собираюсь изображать любезность, поэтому поднимаюсь и накидываю на себя тонкий плащик. Внутри все снова клокочет от возмущения и обиды, но я пытаюсь настроить себя на хороший лад. Погода на улице весенняя, солнышко. Я рада, что можно больше не носить тяжелый теплый пуховик, в котором я была похожа на баржу. Прогуляюсь до дома бабушки от метро. Временно я живу у нее, пока не придумаю что-то с жильем.
— Давай я тебя подвезу, — вдруг заявляет Доронин.
Что? Я не ослышалась?
Глава 03
— Спасибо, не надо, — резко сдергиваю сумочку со спинки офисного кресла. Ремешок, как назло, застревает и не хочет отцепляться. Нервничаю еще сильнее, дергаю сумочку, и стул летит на пол.
Да почему я такая неловкая?!
На грохот выходит Молотов. Окидывает меня очередным кислым взглядом, отчего я ощущаю себя слоном в посудной лавке.
— Артем, я в бар поправиться. Поедешь?
— Нет, — Доронин не сводит с меня внимательного застывшего взгляда. Он смотрит и смотрит, а мне становится жутко — вдруг он прикидывает срок моей беременности и догадается о ребенке? Вдруг он будет против появления внебрачной дочери на свет? А если заберет ее?
Его родители произвели на меня ужасное впечатления. Когда его отец угрожал мне, словно мороз по коже пробежал. Артем их сын, к тому же очень серьезный бизнесмен, бескомпромиссный. Местами жестокий. Через меня проходили многие контракты, я знаю, насколько настойчиво выбивались из должников проценты. Некоторых практически пускали по миру. Но то бизнес — ничего личного.
Мы с доченькой тоже перешли в эту категорию — ничего личного. По нам могут поездом проехаться.
— До завтра, — неловко поднимаю стул. Плотнее запахиваю пальто и спешу на выход, будто за мной черти гонятся. До метро топаю так быстро, как могу. Краем глаза вижу машину Артема Романовича. Он будто бы проводил меня до самого спуска в переход.
Сердце стучит, как отбойный молоток, я не понимаю, что происходит. И этого мужчину больше не узнаю. Может быть, я вообще напридумывала себе какую-то любовь между нами? Что, если это все моя влюбленность и я сама себя запутала? Смотрела на Доронина сквозь розовые очки, мечтала о совместном будущем.
Но нет, я же помню его отрывистые, с ума сводящие поцелуи, горящий взгляд, жаждущие прикосновений крепкие мужские руки. Мы оба сорвались, ждали каждого удобного момента, чтобы побыть вместе. Роман был тайным, но все было объяснимо. Артем — генеральный директор, я же молоденькая секретарша. Скабрезные слухи не нужны никому из нас. Я была уверена, что, как только все станет серьезно, мы перестанем скрываться.
— Девочка моя, прости. Твоя мама совсем не дает тебе покоя своими нервами, — глажу толкающуюся малышку. Будет лучше, если я отправлюсь в декрет раньше. Я могу взять справку в поликлинике и уйти на больничный. В прошлый раз участковый врач, качая головой, говорила, что у меня совсем низкое давление.
За невеселыми думами не замечаю, как приезжаю на нужную станцию и спешу по аллее через парк к бабушкиной хрущевке. В магазине у дома покупаю продукты. На последний этаж без лифта поднимаюсь с одной остановкой.
— Привет, бабуль. Как вы тут? — оглядываюсь в темном коридоре с пожелтевшими от времени обоями в мелкий цветочек. Снимаю обувь, от которой ужасно ноют отекшие ноги, вешаю на гвоздик плащ. — Барсик, привет, — провожу ладонью по спинке кота. Он к бабуле прибился в прошлом году. Та пожалела его, взяла домой и откормила. Теперь у нас огромный и толстый полосатый кот. — Где бабуля, а? Спит?
Барсик фыркает и скрывается за дверью кухни. Иду следом за ним и за столом вижу бабулю. Она щелкает белые семечки и внимательно смотрит новости по маленькому телевизору на холодильнике. Уверена, именно из-за него она и пропустила мой приход. — Привет, бабуля, — говорю громче. — А я зефира купила. Что-то очень захотелось.
— Уль, а я и не услышала, как ты вошла, — подрывается бабушка. Сгребает шелуху от семечек в ладонь и выбрасывает в ведро. — Сашка звонила днем, сказала, заедет.
— Мама?
Я удивленно застываю посреди тесной кухоньки. Я была уверена, что отчим накрутил ее окончательно и меня простят очень не скоро. А может быть, и никогда.
— Ага. Что-то она задумала, — бабуля хмурится. — Садись, сейчас кормить тебя буду. Я тут борщ наварила на копченых ребрышках.
— Ба, может, она просто так? — грузно оседаю на стул у окошка.
— Я что, дочку свою не знаю, — хмыкает бабуля.
Ну да, мама у меня непростая. Но по большей части это отчим ее науськивает. А она его любит, вот и поддается. Я все понимаю, поэтому стараюсь не сердиться.
— Если заикнется про материнский капитал или декретные, не слушай ее. Танька на платное поступила, потому что тупая и учиться не хочет. Вот пусть сама на учебу и зарабатывает!
— Ба…
— Что ба? — она фыркает. — Витя два месяца без работы уже. Деньги им нужны, а твоей зарплаты больше нет! Что там Саша в своей школе заработает? Крохи!
Да уж. Отчим опять без работы. Характер у него скверный, дольше полугода нигде не держится.
Мама появляется очень скоро, мы даже не успеваем закончить с ужином. Налетела на меня, зацеловала. И я оттаяла, потому что очень по ней скучала.
— Как ты, доченька? — ставит сумку с тетрадками у порога. Прямо после уроков приехала, значит.
— Мы хорошо, — я обнимаю живот. — А вы?
— Ну как мы? Танька поступила. Витя опять дома. Не везет ему на начальство, хоть ты тресни! — Мама возмущенно сдвигает темные брови. Мы с ней совсем не похожи, я пошла в отца. А вот Таня вся в маму.
— Зачем приехала? — бабуля стоит в коридоре и смотрит грозно. Руки уперла в бока.
— Мам, это наши дела, — мама поворачивается ко мне с напряженной улыбкой. — Давай прогуляемся и поговорим. Погода такая хорошая.
— Давай, — соглашаюсь я. Потом успокаиваю бабушку, говорю, что никаких денег маме обещать не буду, и ухожу с ней на улицу.