Страница 2 из 5
Неужели Доронин ничего не чувствует ко мне больше?
Забыл?
Для Артема наш роман был лишь коротким и незапоминающимся эпизодом?
Игрой?
Он один из тех, о ком меня предупреждала мама, а я не верила ей?
Обманул, воспользовался, забыл? Выбрал ту, что достойнее?
Хочет, чтобы и я сделала вид, что между нами ничего не было?
— Уленька, тебе давно пора в декрет, — Молотов кисло смотрит на мой беременный живот.
Раньше босс не терял надежды поставить галочку напротив моего имени в своем донжуанском списке и постоянно ко мне подкатывал. С моей беременностью его пыл угас, чему я была очень рада. А теперь я и вовсе вызываю у него отвращение. Вот они, мужчины во всей красе — чуть что с вами не так, их след простывает.
Горько это. Особенно когда влюбляешься до беспамятства, как я в Артема.
— Еще две недели, — принимаюсь подбирать разбитые чашки и блюдца. Глаза в пол, чтобы не смотреть на Доронина. Если он решил сделать вид, что между нами ничего не было — что ж, и мне придется так поступить. У меня есть гордость. Я не из тех, кто станет вешаться на мужчину. Тем более на того, который скоро женится и ждет ребенка от другой женщины.
Сама виновата — поверила в то, что любовь между простой секретаршей и миллиардером возможна. А он лишь играл со мной.
Доронин зачем-то принимается мне помогать. Он отпустил мой локоть, а я все равно чувствую его прикосновение и внутренне волнуюсь. Дурочка глупая, вот я кто.
Малышка в животе затихла, будто бы ждет чего-то.
— Кто у тебя будет, Ульяна? — Доронин аккуратно забирает осколки из моих рук и сам складывает их на поднос. Взгляд пытливый, будто ему на самом деле интересно.
— Девочка, — еле выдавливаю из себя. Касаюсь живота, где притихла моя принцесса.
У нас будет дочка, Артем Романович. Но вы об этом не узнаете.
— Ее отец счастливчик, — Доронин поднимается на ноги. — Ладно, Тарас, я пойду. Бумаг куча, а я с тобой прохлаждаюсь.
— Давай. А я рассмотрю кандидатуры на место Ульяны. Не волнуйся, — он расплывается в фальшивой улыбке, глядя на меня, — только на три года, пока ты не вернешься.
Ну конечно... так я и поверила. Хотя я и сама возвращаться не хочу.
— Из модельного агентства? — Доронин хрипло усмехается.
— Естественно! Вторую Катерину Великую ты мне не подсунешь!
Выхожу из кабинета начальника первой, смеющийся Доронин за мной. Он сворачивает в свой кабинет, я скрываюсь на небольшой кухоньке при главной приемной. Катька тут же вскакивает, несется за мной.
Тот месяц, что у нас с Дорониным был роман, она провела на больничном — сломала ногу, поэтому не в курсе, кто отец моего ребенка. Вот почему наш с ним роман и стал возможен. Он любит работать допоздна, иногда просил меня задержаться и помочь с бумагами. Мы ужинали вместе, много болтали, впервые он меня поцеловал прямо у панорамного окна с головокружительным видом на ночную столицу. Дальше больше….
— Что случилось? Ты в порядке? Как моя крестница? — она начинает суетиться вокруг меня, не обратив внимания на Доронина. А он ее непосредственный начальник, вообще-то.
Приемная у Молотова и Доронина одна. Секретаря два, я и Катя. У каждой свой большой стол.
Это удобно — всегда можно подменить друг друга, если что-то случится. Принять важный звонок по второй линии, кофе приготовить сразу двум начальникам, если они пьют его вместе. А такое у них случалось раньше постоянно. Теперь, наверное, все вернется на круги своя. Но уже без меня.
Я уйду в декрет через две недели, а потом уволюсь. Будет лучше, если Доронины никогда не узнают о том, что у них есть наследница. Мало ли что может прийти им в голову, если они заподозрят, что я решу на что-то претендовать.
Я и раньше подумывала уволиться, но меня держал контракт. Что греха таить, и зарплата тоже. Деньги нам с доченькой ой как понадобятся, когда я уйду в декрет. Помогать мне некому.
Мама с отчимом выставили меня из дома с одним чемоданом, им опозорившая семью дочь больше не нужна. Тем более у них есть младшая — любимая Таня. Теперь все их надежды на нее.
— Толкается, — я сажусь на стул рядом с кофеваркой. — Молотов ждет не дождется, когда я уйду в декрет. Модель на мое место хочет. Так что готовься, всю работу мисс Длинные Ноги, возможно, свалит на тебя.
— Вот гад! Сейчас я с ним хорошенько поговорю! — Катя упирает кулаки в бока, блузка на объемной груди четвертого размера угрожающе натягивается.
Прямо Катерина Великая, а не Катька. Так ее за глаза называет Молотов. Когда-то Доронин разозлился на друга и выбрал Катю на место секретаря именно для того, чтобы Молотов не стал ее соблазнять и в нашей приемной закончились вечные скандальные производственные романы. Меня взяли позже в помощь Кате из экономического отдела, на пару месяцев. Я проявила стойкость к чарам Тараса Борисовича — и меня оставили. Со временем, как работы прибавилось, добавили штатную единицу второго секретаря специально для меня.
— Не надо, — усмехаюсь я, — не хватало только, чтобы Борисович бегал от тебя по кабинету, как в прошлый раз.
— Сам виноват, — Катька краснеет.
Молотову пришла в голову идея пощупать Катькины прелести, чтобы сравнить с его обычными моделями, — а то вдруг он что-то в своей жизни упустил. Вот и ущипнул Катьку за пятую точку, когда та принесла ему кофе. Ох сколько крика было с двух сторон! Вспоминаю, как их разнимала, и каждый раз смех подкатывает.
— Скажи мне, кто это сделал, — она бойко указывает наманикюренным красным ногтем на мой живот, — и уже этот гад будет от меня бегать. Обещаю, не убежит, как Тарасик! — Катя сжимает ладонь в кулак и ударяет по второй ладони. Я этого труса в землю втрамбую.
— Не надо, — улыбка снова гаснет на моих губах. Сегодня я окончательно поняла, что Доронин совершенно не тот мужчина, за которого я его приняла. Он недостоин быть отцом моей малышки. Я сама ее выращу и со всем справлюсь.
Быть матерью-одиночкой в наше время не стыдно.
Сколько таких, как я?
Полстраны?
А может, и больше, учитывая современную статистику разводов.
Привожу себя в порядок и возвращаюсь в приемную. Артем Романович постоянно вызывает к себе Катю, дает ей массу поручений. Иногда выходит в приемную сам.
И каждый раз мне больно его видеть — настолько, что я сама уже начинаю мечтать уйти в декрет побыстрее. Лучше не встречать его больше никогда.