Страница 22 из 76
— Да чего вы ко мне пристали, Астахов⁈ — он резко вскочил. — Ну да, с девушкой я был. И что? У нас вон половина хирургов с медсёстрами спят. Прямо на дежурстве. Но их никто почему-то не обвиняет!
— Слушай меня сюда, Александр Васильевич, — я понизил голос до вкрадчивого шепота. — Еще раз я узнаю, что ты оставил машину без медика или попытался повесить на Макса свои обязанности — я лично донесу до Михайловского детали твоего левого выезда. И поверь, я найду способ сделать так, чтобы ты отделался не только выговором. Не трогай нового водителя. Тебе всё понятно?
— Понял я, понял.. — буркнул Санёк и отвёл взгляд. — Не кипятитесь, доктор. Больше такого не повторится. Макс — неприкосновенный, я осознал.
Он быстро захлопнул укладку и поспешил скрыться в здании, но интерфейс выдал последнюю вспышку.
/Ярко-фиолетовая искра обиды и затаённой злобы/
Я проводил его взглядом. На место его поставил, но этот крысёныш явно ещё мне это припомнит. Такие не прощают унижения, особенно когда их ловят за руку. Нужно будет приглядывать за ним — мелкие пакости от своих иногда опаснее, чем подлянки от саратовского бизнесмена.
Оставив станцию СМП за спиной, я зашагал к главному корпусу. Утро среды обещало быть коротким, но плотным.
Погода в Тиховолжске, как обычно, не радовала — колючий ветер с Волги так и норовил забраться под халат.
Прямо у входа я наткнулся на Катю. Моя бывшая медсестра выглядела выжатой как лимон. Тёмные круги под глазами, растрёпанная прическа. Увидев меня, она тут же засияла и бросилась мне наперерез, едва не выронив папку с документами.
— Алексей Сергеевич! — выдохнула она и схватила меня за рукав. — Спасибо вам огромное! Я не знаю, что вы ему там сказали или показали, но этот.. этот.. в общем, он отвязался! Прибежал ко мне вчера вечером, бледный как полотно, заикается. Сказал, что больше к больнице и на пушечный выстрел не подойдёт.
Я невольно усмехнулся, вспоминая вчерашний фокус со шприцем и фиолетовым кодом.
— Да ладно тебе, Катя. Просто провёл небольшую разъяснительную беседу о вреде навязчивости для мужского здоровья.
— Он ведь вас не обидел? Не покалечил? — напряглась она.
— Нет, конечно. Всё прошло гладко, — усмехнулся я. — А тебе он не навредил? Уж больно агрессивным мне показался.
— Кто? Ухажёр-то этот недоделанный? — Катя нервно хихикнула. — Да он теперь собственной тени боится! Алексей Сергеевич, я так переживала, он же невменяемый, мог и на вас кинуться..
— А разве это не твой «почти муж»? — я прищурился, решив уточнить легенду вчерашнего героя.
— Почти муж⁈ — Катя округлила глаза, и её голос чуть не сорвался на писк. — ПОЧТИ МУЖ⁈ Да я вообще не знала, как от этого придурка отделаться! Один раз в кино сходила полгода назад по глупости, так он себе уже совместную жизнь вообразил. С чего он вообще взял, что он мне «почти муж»? Сумасшедший какой-то..
— Ну, теперь он «почти пациент», — улыбнулся я. — Главное, что больше не беспокоит. Ладно, чёрт с ним. Лучше расскажи, как ты на новом месте? В хирургии-то небось поинтереснее, чем у меня в кабинете бумажки перекладывать?
Катя сразу поникла, и её плечи опустились.
— Ой, доктор, не спрашивайте.. Тяжело. Кровь, крики, инструменты эти.. Я пока совсем не привыкла. Мой новый доктор там гайки закручивает, каждый бинт под отчёт. Вчера вот вообще до ночи задержалась. Есть проблемы, короче.. Но ничего, прорвёмся. Думаю, скоро адаптируюсь, выбора-то особого нет.
Она поправила сумку и грустно улыбнулась.
— Ладно, побежала я, а то старшая медсестра по головке не погладит. Хорошего вам дня, Алексей Сергеевич! И спасибо ещё раз. А вашей новой медсестре передавайте привет. Полина, кажется? Ей очень повезло. С вами спокойно.
Она махнула рукой и скрылась в дверях, оставив меня в лёгком раздумье. Выходит, непросто у неё там дела обстоят. А Катя хоть и мучается в хирургии, всё равно умудряется оставаться человеком. Приятная девушка, жаль, что её так технично сплавили. Не стану жаловаться — мне и с Полиной неплохо работается. Но я бы и от двух медсестёр не отказался!
Посмотрел на часы. Скоро первый пациент. Пора вправлять людям мозги!
Работа в кабинете закрутилась с первого же человека. Полина Гордеева была в своём репертуаре. Идеальный белый халат, безупречная осанка и полное отсутствие лишних вопросов. О вчерашнем инциденте со шприцем она не проронила ни слова, словно мы и не были вчера сообщниками в маленьком должностном преступлении.
Её спокойствие помогало мне держать фокус, хотя внутри всё ещё скреблось неприятное чувство.
В коротких паузах между пациентами я занимался тем, что ненавидел больше всего — подделкой медицинской документации. Пришлось достать карту одного своего хронического подопечного. Крайне тревожный мужчина, который живёт на транквилизаторах. Иначе с ума сходить начинает.
Пришлось в его карте вставить липовый осмотр. Якобы вчера вечером я совершил личный выход на дом из-за острого приступа у пациента и ввёл ему ту самую ампулу.
Чувства были смешанные. В прошлой жизни я привык к кристальной честности в протоколах, но здесь, в Тиховолжске, правила игры диктовала суровая реальность. Я утешал себя лишь тем, что препарат был потрачен не на развлечение, а ради спасения жизни — пускай и жизни того, кто собирался меня покалечить. В конце концов медицина иногда требует гибкости.
— Полина Викторовна, я отойду в стационар на пятнадцать минут, — захлопнув карту, сообщил я. — Присмотрите за очередью. Если кабинет начнут брать штурмом — звоните. Вернусь с подкреплением.
— Хорошо, Алексей Сергеевич.
Я спустился в корпус стационара и направился прямиком к шестой смотровой. Мой вчерашний пациент уже пришёл в себя. Бандит сидел на койке, тупо уставившись в стену. Когда я вошёл, он даже не повернул головы, лишь желваки на его челюсти едва заметно дрогнули. Разговаривать со мной он явно не собирался, но это было и не нужно. Система подтвердила: ритм в норме, угрозы жизни нет.
Я проверил лист назначений, чиркнул пару строк и вышел. Держать его здесь дольше не было смысла — завтра на выписку.
Рабочий день медленно шёл к финалу. Очередь редела, а Полина уже начала поглядывать на настенные часы — до прихода нарколога оставалось всего ничего. Я как раз собирал разбросанные по столу бланки, когда дверь в кабинет медленно, со скрипом отворилась.
На пороге застыло.. нечто. Мужчина неопределённого возраста, весь помятый. Взгляд такой, будто он на себя все мучения человечества принял.
Я сразу догадался, что с ним не так.