Страница 3 из 5
Рябуха понимает, что нужно удирать, и лучший способ спрятаться сейчас — это за дедушкой. Её цыплята семенят рядом, с опаской поглядывая на меня, а я… Да я в шоке! Мне столько лет!
Резко разворачиваюсь, понимая, что хулиган Лёха дышит мне в затылок. И ведь точно дышит, но как только я делаю разворот, он быстро делает большой шаг назад.
Я не должна на него смотреть. Он вообще выглядит как… Да охрененно он выглядит! Я даже представить не могла, что Лёха, наш Лёха Сибиряков, может стать вот этим древнегреческим богом соблазна для меня.
— Надюх, ты бы так не смотрела, — говорит Лёха и складывает огромные ручищи на груди.
Зараза‑а‑а‑а! У него и правда сиськи больше моих! Это где такое видано?
— А то что? — спрашиваю и повторяю его позу, снова сдуваю чёлку, которая так и вылазит из‑под платка.
— Мне может показаться, что я тебе нравлюсь, — нагло скалится Лёха и подмигивает.
— Кто? Ты?! — не могу сдержаться и повышаю голос.
Но, судя по тому, что улыбка Лёхи становится шире, а глаза уже уже, не выходит у меня ему показать, что такие меня не интересуют.
Он делает тот самый шаг ко мне, а я вдыхаю запах его разгорячённой нашим солнцем кожи. И, зараза такая, во рту столько слюны собирается, что если я сейчас открою рот, то она потечёт по подбородку.
— А щёчки покраснели, Надюх, — низким хрипловатым голосом говорит Лёха и склоняется ко мне ниже, касаясь моего носа кончиком пальца.
Я задерживаю дыхание. Вообще не могу сообразить, что происходит. И тут чувствую, как из моих рук выдергивают футболку.
— Зайду вечером, помогу забор починить, — отвечает Лёха и выходит со двора, начиная насвистывать слишком знакомый мотив из детства.
Как только я его слышала, у меня сразу созревал план, как вывести его из себя. Ну и заодно моего брата и всю их гоп‑компанию.
— Кхм‑кхм, — слышу за спиной и резко разворачиваюсь, смотря на дедушку, который в одной руке держит доску от сломанного забора, а в другой — ветку крыжовника.
— Дедушка, я всё объясню, — сразу принимаюсь объяснять.
Но дедушка, на удивление, не злится. Он улыбается! И смотрит на меня так загадочно, будто знает все мои секреты.
— Это не я, дедуль! Вот ей‑богу! Ну, точнее, не всё я! — начинаю оправдываться, когда замечаю, как дедушка разворачивается и идёт в сад.
— Надежда, ну вот скажи мне, где же произошёл сбой, что ты у нас такая уродилась? — спрашивает дедушка, расположившись в саду под яблоней, где у нас стоит блинный стол и лавки по бокам.
— Дедушка, я вообще не понимаю, о чём ты, — отвечаю ему и, сняв камушек с вафельного полотеничка, которым накрыт охлаждённый компот и пирожки, что я утром пекла, наливаю себе и дедушке по стакану и протягиваю пирожок.
— Да и не нервничай ты за этот забор, починим, — добавляю и откусываю пирожок, запиваю холодным компотом.
А в голове всё пляшут кубики пресса Лёхи да его нахальная улыбка.
— Да починить‑то починим, но жизнь ведь идёт, — говорит дедушка, когда тянется за вторым пирожком.
— Дед, не начинай! — настроение сразу портится.
— А я и не начинаю, — отвечает он в тон мне. — И не спорь со старшими. Тебе уже двадцать семь, а всё одна. У твоего брата вон семья, двое детишек, работа…
— Ну дед! — возмущаюсь я.
А ведь так надеялась, что все уже успокоились по этому поводу. Ну что ещё нужно им? Образование получила, работа есть. Тем более она у меня удалённая. Благо в наше время можно делать всё что угодно. И я бы, может, и продолжала жить в городе, но стоило мне закончить учёбу, я вернулась к деду.
Не прижилась я в городе. Хотя родители считают, что я даже не старалась. А я старалась. Шесть лет старалась. Больше нет желания.
А у дедушки спокойно. У него всегда есть чем занять руки, чтобы не думать о том, чего нет.
А нет в этом мире настоящих мужчин. Ну или я их не видела. Вот поэтому одна и до сих пор творю и вытворяю.
— Наденька, тебе замуж нужно, — уже тепло добавляет дедушка и даже руку мою накрывает своей морщинистой. — Вон посмотри на своих одноклассниц: вышли замуж — и мозгов добавилось. А ты с разбитыми коленками да с лопатой наперевес.
— Дедушка, я не могу выйти замуж абы за кого! — строго сказала я. — Я львица, и мне нужен только настоящий лев.
Ну да, для галочки: я лев по гороскопу. А мне не так просто найти мужа.
— Внученька, ты же в школе хорошо училась, — тяжело вздыхает дедушка и смотрит на меня с укором. — Какой лев? Да они же ленивые, как собаки. Тебе бык нужен, ну или конь на крайний случай.
— Кто? — переспрашиваю у дедушки, а он машет в мою сторону и, допив компот, поднимается из‑за стола, добавляет:
— Пойди обработай коленки, Надежда. И сходи к деду Семёну. Он просил зайти. Там Лёха к нему приехал.
— А я каким боком? — возмущаюсь я.
— Не перечь деду! — отрезал дед и пошёл в сторону сломанного забора.
Глава 4
— Не перечить, так не перечить. Пошла в дом, обработала сбитые коленки и двинулась к деду Семёну. Я любила к нему и в детстве ходить, втихаря от брата и Лёхи.
Эх, время было интересное и живое на приключения. Может, и правда мне замуж пора? А то смотрю на всех знакомых и понимаю, что они уже давно серьёзные и выбирают, какой рюкзак ребёнку в школу купить, а я всё не соберусь даже трусы с носками мужу подарить на двадцать третье февраля.
Быстро проверяю почту — не пришёл ли мне ответ по последнему проекту. Но пока тишина. Хотя чему удивляться? Лето. Даже в душных городских скворечниках хотят к морюшку или куда‑нибудь подальше от пыльных трасс.
Надеваю новый сарафан, в этот раз в голубой цветочек, и, накинув кепку на голову вместо платка, иду к деду Семёну.
Он же там, вроде, собирался первую качку мёда делать. Как раз хорошая погода для этого. Может, помощь нужна? Хотя к нему же внук приехал. И вот здесь я даже злюсь. Не потому, что ревную, а потому, что по‑человечески жалко стариков, которые здесь остались никому не нужные!
Они доживают свой век в этой деревне, которая когда‑то просто гремела жизнью. Каждый из них строил свой дом на века, чтобы и детям, и внукам осталось, а в итоге… Никому это не нужно. Все хотят красивой, пустой картинки. Совсем забывая о том, что картинку можно сделать везде, а вот душу потерять — очень легко. Особенно там, где всё из камня.
Мне всегда у виска пальцем крутили, как только начинали общаться. Как любит говорить моя мама:
— Лучше бы ты, Надежда, рот не открывала при людях. Пока молчишь, ты просто невероятной красоты девушка. Стоит заговорить — и всё идёт прахом.