Страница 2 из 14
– Твой отец был отличным воином, но отцом он был никаким, – медленно произносит слова Кнут, складывает свои руки в замок и продолжает. – Он не растил тебя, как воинственную деву, но и как покорную жену он тебя тоже не растил. С чего–то он взял, что ты сможешь стать его наследницей такой, какая ты есть, красивой, но слабой, – Кнут делает шаг вперед, нависая надо мной. – Тебе придется отдать все земли отца мне, у тебя нет выбора. Вечером сделаешь публичное заявление, чуть позже я прикажу, тебе принесут бумаги, твой отец любил все документировать, не по нашим обычаям жил, ты подпишешь все, что я скажу. А взамен я пообещаю не трогать тебя и прикажу другим тебя не обижать, до Северного лорда ты доберешься в добром здравии. У тебя есть час на раздумья, проведи его с пользой.
Он кивает и выходит из помещения, даже не удостоив взглядом склонившуюся в глубоком поклоне Ингунн.
Дверь, на удивление, хлопает громко, чего не ожидаешь от тонкой на вид деревяшки. Я вздрагиваю, мои глаза нервно бегают по комнате и вдруг цепляются за едва тлеющие в очаге угли.
– Разожги огонь, пожалуйста, – произношу я, осипшим от страха голосом.
Ингунн бросает на меня презрительный взгляд, но просьбу мою выполняет.
В голове всплывают обрывочные воспоминания, нет, картинки. Я смотрю на них словно со стороны, словно они мне не принадлежат, ведь я совершенно точно никогда раньше не бывала в этом длинном доме. Я и определения такого, длинный дом, не употребляла никогда. А сейчас оно почти срывается с моих губ так легко, словно я им пользовалась всегда.
Эта комната, она большая, но полупустая. Самым главным украшением помещения является кровать, кушетка, на которой я сижу, уступает в размерах, но радует своим бордовым цветом на фоне серого пространства. Остальные комнаты в доме такие же полупустые, сейчас в них обосновались знакомые погибшего отца, местный закон велит быть гостеприимной. Эти мужчины во главе с Кнутом прибыли якобы чтобы поддержать и защитить дочь погибшего товарища.
На самом деле никто не спрашивал, хочет ли Бритта выйти замуж за тэна, и какие у нее мысли относительно ее будущего. Никто не слушал Бритту, она никогда не была воинственной девой, она была лишь красивой, но бесполезной куклой. Но теперь ей формально принадлежит большой надел, которым хочет править Кнут, отдав часть земель своим соратникам. И Бритта ему мешает.
«А Бритта – это нынче я», – думаю с ужасом.
Я уже один раз зажмуривалась, это не помогло вернуться туда, откуда бы я не пришла, но я все равно повторяю это действие несколько раз, а вдруг?
К сожалению, холодная серая комната и хмурая злобная старуха никуда не деваются, я по–прежнему здесь, и я по–прежнему зовусь Бриттой.
«А ведь Кнут и не собирался доводить до свадьбы с Бьерном, все изначально было подстроено! Бьерн самый глупый и недалекий, он и не понял, как его используют!» – понимаю я вдруг.
Обрывочные картинки, которые с бешенной скоростью всплывают в моей голове, помогают понять ситуацию. Жаль, но дальше последней недели они ничего не показывают. Как бы я ни силилась, я не могу даже примерно почувствовать, как относился к своей дочери Бритте ее отец, не могу я также узнать, как он погиб и почему оставил столь неприспособленную к местной жизни наследницу одну.
Зато в моей голове всплывает рассказ о том, к кому меня посылает Кнут:
«Северный лорд не такой, как местные мужчины, им пугают юных девушек. У него было столько невест, что не перечесть. Некоторые считают, что сосватанные ему девицы оседают в его горной крепости в качестве наложниц, другие же уверены, что девушки становятся кровавыми жертвами в чернокнижных ритуалах лорда. Иначе почему за столько лет его внешность не меняется. У его верных соратников седины на висках, морщины в уголках глаз, но не у него. Магия, не иначе»…
– Я должна бежать, – едва слышно шепчу, осознав все свои перспективы.
3
Должна бежать…
Легко сказать, да трудно сделать. Мой мозг услужливо подсказал мне примерное расположение комнат в непривычном для меня доме, но территорию за периметром он не демонстрировал. Я не понимаю, где ближайшее поселение, не могу даже примерно прикинуть, в какую сторону двигаться. Но главная загвоздка даже не в этом, а в том, что на землях вокруг живут те, кто подчиняется Кнуту и его приспешникам. Сколько бы я не мнила себя владелицей территории, я ей являюсь именно что только номинально.
Те, кто поселились на этих землях, признают лишь силу. В чем–то Кнут прав, отец Бритты слишком привык цепляться за прошлое, слишком любил совершенно иные обычаи далеких благородных предков. И дочь растил по ним, видимо. И совершенно не учел тот факт, что она останется один на один с грубыми викингами, а не благородными мужами.
– Чего ты замерла? Новый обморок собираешься изобразить? – подает голос Ингунн.
Я, если честно, позабыла про старуху, все мое внимание заняли рассуждения о ситуации вокруг. Я даже порефлексировать о том, что я не помню свое личное прошлое, не могу, не время для страданий, но данных из нынешней реальности, к сожалению, тоже не хватает.
– Почему ты так груба со мной? Ты разве не должна меня слушаться? Этот дом пока что мой, – бросаю пробный камень, глядишь, узнаю что–то полезное из возмущений старухи.
– Да ты даже защитить этот дом не можешь! И нас всех погубишь! Ты никто, просто красивая девчонка, даже слишком красивая! – ярится Ингунн, но как–то без огонька, зато в ее голосе появляется горечь. – И что мой внук в тебе нашел, влюбился идиот, отправился на подвиги, чтобы завоевать сердце прекрасной девы, да и сгинул.
Между нами повисает неловкое молчание. Я не ожидала таких откровений, думала, услышу нечто более полезное и менее личное.
– Ладно, кхм, – прочищаю горло, с разожженным старухой огнем я наконец–то согреваюсь, – но одежду приличную и теплую ты мне принесешь? Я же не могу выйти из комнаты в этом.
– А что, госпожа, уже не можете выбрать сама? Перечитала книг и теперь подражает южным принцессам, которые даже пройти до вешалки с одеяниями не могут? – издевательским тоном растягивает гласные Ингунн и в конце своей речи машет мне за спину.
Оборачиваюсь и вижу выступающую из стены перекладину, на которой в аккуратный рядок висит одежда.
– Тогда оставь меня? – полуспрашиваю, боясь снова попасть впросак. – Кнут дал мне час, я бы хотела провести его одна.
– Легко! – фыркает старуха и шаркающей, но быстрой походкой удаляется из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь.