Страница 15 из 20
Глава 5 Участь хуже смерти
Очнулась я в чьих-то крепких объятьях.
Сердце подпрыгнуло в груди от волнения. Веки у меня распахнулись, и я увидела…
Голубые глаза.
– Рид, – разочарованно выдохнула я.
На его лице была написана ярость. Он держал меня на руках, как невесту, а Лу стояла у двери, повернувшись к нам спиной и уперев руки в бока. Все ее тело было напряжено от негодования. Я поспешно отвела взгляд и сосредоточилась на лице Рида. Наверное, он поймал меня, когда я упала в обморок… Очень галантно и мило с его стороны. Кажется, ему стало лучше после того, как я закрыла разрыв в завесе. На его щеках появился здоровый румянец, и он крепко держался на ногах.
Я замерла на руках Рида, поглядывая на него сквозь ресницы. Может быть, я просто… просто закрою глаза и притворюсь, что еще без сознания. И никто не узнает. Никто ничего не заподозрит. Будет лучше, если промолчу – притворюсь спящей, – а Лу разберется с незваным гостем.
«Да», – мысленно кивнула я и зажмурилась.
Кажется, к Лу тоже вернулись силы, так что лучше я…
– Я знаю, что ты очнулась, Селия.
От вкрадчивого и приятного, слишком уж приятного, голоса Михала – словно мы вели светскую беседу – по затылку пробежали мурашки. Невольно я задрожала. В последний раз, когда я слышала его голос, я парила над ним, а он, весь израненный, с трудом подошел ко мне, прижал окровавленные пальцы к моим губам и прошептал: «Прошу, останься». В ту ночь он обратил меня в вампира. Чтобы спасти меня, он пошел против всех своих убеждений.
А потом отправил меня прочь.
Глаз я не открыла.
– Брось, лапочка, – увещевал он, буравя меня взглядом.
Наверняка увидел, как я задрожала, а Рид покрепче сжал меня, потому что голос Михала помрачнел.
– Ты же никогда не трусила. Не начинай сейчас.
– Не смей так говорить.
Резкий голос Лу словно ножом рассек повисшее в воздухе тяжелое напряжение. Какой бы недуг ее ни беспокоил, когда мы вызывали духов, сейчас все прошло.
– Не смей вообще с ней разговаривать. У нас был уговор, Михал. Ты будешь уважать желания Селии и оставишь ее в покое…
– …при том лишь условии, что ты о ней позаботишься.
Хотя он говорил с Лу, я ощущала его взгляд. Михал неотрывно смотрел на меня, желая, чтобы я взглянула на него. И маленькая бесстыдная часть меня так и хотела поступить. Однако другая часть была труслива, и сейчас я просто не могла посмотреть ему в глаза. После всего, что произошло между нами на Реквиеме, просто не могла!
– И, судя по всему, я ошибся, – пробормотал Михал. – Похоже, вы решили потакать ее желанию умереть. – Потом, уже мягче, он спросил меня: – Когда ты в последний раз ела?
В горле у меня все сжалось, но Лу, несмотря на слабое биение сердца, как всегда, была на высоте. Каждый мускул в теле Рида напрягся, когда она прорычала:
– Селия не хочет с тобой разговаривать, а если ты считаешь, что она желает умереть, я могу ее понять. И ты будешь говорить со мной. Как вообще ты смеешь сомневаться, что мы не заботимся о ней? Ты и понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти…
– А ты?
В его голосе послышались опасные нотки, и мурашки пробежали у меня по спине. Хотя я умоляла себя не открывать глаза – не обращать на него внимания, надеясь, что все само собой разрешится, – в глубине души знала, какой Михал на самом деле. Если он пришел, значит, не просто так, и не уйдет, пока не добьется своего.
И все, больше я не могла противиться искушению. Затаив дыхание, я взглянула на него сквозь ресницы.
И вот он.
При виде него все мысли улетучились. Перед глазами предстало олицетворение самой ярости, такой мрачной и неистовой. Словно ко мне спустился ангел мщения или древнее божество. Михал был облачен в черные одежды, серебристые волосы распущены. Как он оказался в таком обыденном месте? Ведь он должен существовать только в мифах и легендах, и все же он был здесь.
И вид его потрясал и ужасал.
– Ты ничего не можешь для нее сделать, Михал, – сказала Лу, ощетинившись в ответ на его молчаливый вызов. – Уходи, пока я не разозлилась.
– Слова ребенка, – отозвался Михал, – который никогда не видел настоящего гнева.
Пальцы Лу дернулись.
– Я не ребенок…
– Тогда пригласи меня войти.
– Ни за что.
Окутанный ночной мглой, насквозь промокший Михал с плохо скрываемым раздражением держался за дверной проем. Его руки были напряжены, плечи опущены. Дерево прогнулось и затрещало под его хваткой. Он свирепо смотрел на Лу.
– У тебя на столе размазанная пентаграмма, Луиза ле Блан, а на кухне пахнет кровью и розами. Я не знаю, что вы навлекли на себя сегодня, но Селии уже не нужна помощь твоего мужа, чтобы стоять на ногах.
Взгляд его черных глаз встретился с моим, и за его спиной вспыхнула молния. В его глазах сверкала злость – на меня, на Рида, на поломанные свечи и кровавую пентаграмму.
– Ты повела себя очень глупо. Подвергла себя и всех вокруг опасности, – тихо произнес он.
На этих словах меня охватил жар, обжигающий и тяжелый. И этот жар подавил порыв спрятаться, подавил все прочие желания. Сейчас мне хотелось лишь одного – стиснуть его шею.
– Я? – прорычала я и молниеносно вырвалась из рук Рида.
Лишь Михал мог разглядеть мои молниеносные движения, и, прищурившись, он посмотрел на меня. Я пошатнулась от головокружения, но оттолкнула руку Рида, когда тот попытался удержать меня.
– И это говорит тот, кто поклялся никогда больше не обращать никого в вампира. Ты же сам сказал, что такая «участь куда хуже смерти». Помнишь свои слова, Михал? Или… – я подалась вперед, обойдя Коко и Бо, которые потянулись мне помочь, – тебе плевать на мою участь? На судьбу Милы?
Лицо Михала окаменело.
«Перегнула палку».
Нет. Я с силой помотала головой.
«Мне все равно».
Мне совершенно плевать, меня нисколько не волнует, если я сделала ему больно. Все случилось из-за него. Мои клыки удлинились, когда я столкнулась с Лу, и она обхватила меня рукой за талию. От нее исходил аромат искушения, забвения. Чувствуя, как стучит в голове, я оттолкнула ее. Ей не стоит ко мне прикасаться, никому не стоит. Я крепко сжала губы, отчаянно желая вырвать мерзкие клыки. Сломать, раскрошить их. Растоптать в пыль.
Когда я прислонилась к дверному проему, перед глазами заплясали звезды, а дерево под руками Михала треснуло. Сверкнув глазами, он наклонился, словно пытался дотянуться до меня, но его удерживала невидимая сила. И я наслаждалась этим зрелищем. Упивалась своей властью.
– Ты бросил меня, – прошептала я. – Превратил в это. – Я указала на свое лицо и тело, такие знакомые и в то же время чужие. – И отправил прочь.
– Это ведь не я ушел, Селия, – мрачно заметил Михал.