Дыхание богов

11. О значении городов

Улочки Олимпии оживают, в небе парят грифоны, местные толстые городские голуби. Разница в том, что эти «голубки» не воркуют.

Восемьдесят три выживших ученика в белых тогах приветствуют и подбадривают друг друга.

Мы тянемся длинной вереницей на Елисейские поля, на новый урок божественности. Перед нами предстает Ора, она провожает нас в квартал так называемых богов на подхвате на юге Олимпии.

Этот квартал мне плохо знаком. Здешние дома отличаются один от другого. Это, конечно, не дворцы богов, но оригинальностью они превосходят дома учеников. Некоторые постройки классического вида на первый взгляд смахивают на учреждения. Управлять таким большим городом невозможно без чиновничества.

Ора подводит нас к строению в коринфском стиле, похожему на внушительную античную виллу. Его окружают мраморные колоннады и позолоченные скульптуры. Стены покрыты барельефами, изображающими крупные города древности и современности.

Мы переступаем порог и попадаем в класс со стенами кирпичного цвета. На полках вдоль стен расставлены макеты городов из разных эпох.

Большой макет справа – детский электропоезд с платформой на фоне миниатюрных холмов и речек. Слева – колонны города под стеклянным куполом. На стенах висят планы городов разных размеров.

Мы слышим грохот камня, передвигаемого вверх по склону. Выйдя, мы видим человека позади огромного круглого валуна, он с усилием толкает его в нашу сторону. Над ним порхает маленькая крылатая брюнетка с костлявым лицом, стегающая его кнутом.

Свергнутый царь Коринфа оставляет свой валун у двери класса. Эриния не возражает, чтобы он временно отвлекся от своей каторжной повинности. Он благодарит ее, входит, волоча ноги, поднимается на помост, устало садится, утирает лохмотьями тоги пот со лба. Все его тело исполосовано кнутом.

– Прошу прощения, – говорит он нам, переведя дух, потом со страдальческой гримасой, с долей недоумения, обводит нас взглядом. На его лице мученика появляется улыбка. – Рад вас видеть, благодаря вам я могу немного передохнуть.

Кто-то хочет дать ему воды из кулера, но Эриния отталкивает доброхота. Новый преподаватель советует нам не проявлять подобных инициатив.

– Значит, так. Меня зовут Сизиф, я ваш новый инструктор в Эдене.

Не отступая от ритуала, он пишет свое имя на доске.

– Я не бог-учитель, я бог на подхвате. Со мной вы разберете важное в божественном ремесле понятие – город.

Он свистит в два пальца, снаружи до нас опять доносится непонятный звук. В классе появляется Атлас, согнувшийся под огромным шаром диаметром в три метра. Это наш рабочий мир, Земля–18.

В этом стеклянном шаре находится планета, дом для наших народов. Пусть она – всего лишь объемное отражение настоящей планеты, плывущей где-то в космосе, мы все равно взволнованы новой встречей с «нашей Землей», с ее океанами, озерами, городами, копошащимися человечками, за которыми мы спешим понаблюдать в лупы наших анхов.

Гигант опускает свою ношу на подставку и проводит тыльной стороной ладони по лбу. К нему подходит Сизиф, герои обнимаются, оба глядят друг на друга с печалью. Оба, вероятно, считают себя жертвами несправедливости, но мирятся со своей участью.

– Крепись, мальчик мой, – напутствует Сизифа великан.

В классе шепчутся. Мы рады снова видеть планету, на которой пасутся наши смертные стада. Нам любопытно, что произошло с ними за ту ночь, пока они были предоставлены самим себе.

Сизиф провожает взглядом великана, удаляющегося тяжелой походкой, держась за бока. Потом бог на подхвате выдвигает ящик своего письменного стола и берет оттуда анх. Он светит на нашу планету прожектором, внимательно изучает наши «художества». Потом встает на скамеечку, чтобы быть вровень с экватором планеты.

– Что ж, дела идут неплохо, – объявляет он наконец. – Впрочем, складывается впечатление, что вы слишком уж доверились своей способности импровизировать: чего только стоят эти войны на скорую руку, эти надуманные религии…

Мы ждали, что он проявит больше энтузиазма.

– Совсем немногие из вас потрудились разработать глобальную долговременную стратегию. Культуры, проистекающие из реакции страха, – это едва ли не все, что я вижу.

В классе уже ропщут.

– Как справиться со своим страхом?

Он ждет от нас ответа, не получает его и решает ответить сам:

– Сплочением, самозащитой, сосредоточением сил. Некоторые из вас уже сделали это, но и они не продвинулись далеко. Поэтому я начну с концепции, имеющей первостепенную важность для продолжения игры.

Он пишет на доске слово «город» и берет его в кавычки.

– Резюмирую предшествующие ступени развития. Вы прошли через этап кочевых племен, орд пещерных людей, с толпами людей, ютившихся в хижинах, за ними последовали деревни, укрепленные поселения, поселения за крепостными стенами. Пришло время перейти к строительству больших красивых городов.

На доске появляется следующее слово «цивилизация».

– «Цивилизация» происходит от латинского civis, «город». Считалось, что человек цивилизуется, когда принимается строить города. Монголы, например, их не строили, потому монгольской цивилизации в истинном смысле этого слово не существует. Скоро мы к этому вернемся.

Сизиф возвращается за свой стол, морщит лоб:

– Для начала понаблюдаем за вашими народами в уже существующих городах и попробуем различить процветающие, загнивающие и приходящие в упадок.

Мы склоняемся над Землей–18 со своими лупами-анхами и исследуем поверхность планеты на предмет агломераций. Самая крупная – без сомнения, столица царства людей-скарабеев Клемана Адера. На втором месте город людей-китов Фредди Мейера. Оба этих великолепных города усеяны памятниками, в них зеленеют сады, их жители избавлены от голода благодаря большим запасам зерна.

– Сначала, как вы наверняка заметили, бурно развивались города на возвышенностях, – комментирует наш внештатник. – А почему?

– Там воздух чище… – предполагает Симона Синьоре.

– Высота позволяет лучше защищаться от нападений, – говорит Рауль, недаром он загнал свою столицу высоко в горы.

Сизиф кивает:

– Верно, но с течением времени концепция укрепленного города в горах становится, как видите, тупиковой. Почему?

Руку тянет Анри Матисс, бог людей-слонов.

– Там холодно!

– Стены мешают городу разрастаться. Как и ущелья, – дополняет Осман.