Страница 43 из 54
У Лады не находилось слов. Арсений выворачивал все ее слова наизнанку, придавая им какой-то извращенный смысл, которого Лада не закладывала. Зато у Арсения затруднений с подбором слов не было.
— Проблема в том, что ты не видишь очевидного. А я мог бы тебе помочь. Мы можем обо всем поговорить. Со всем разобраться. И начать все заново, Лада. Ради нашего сына.
— И все это мы будем делать публично, на твоем уродском аккаунте, для твоих дебильных подписчиков⁈
— Мне скрывать нечего.
Лада поняла, что еще чуть-чуть — и в ней включится неконтролируемый визг. Так, вдох-выдох. Еще вдох-выдох.
— Как ты нашел Елисея? У меня ты не спрашивал, в какой школе он учится!
— Социальные сети, Лада. Ты подписана на аккаунт этой школы.
Вы посмотрите, какой прошаренный!
— Предположим. Как ты узнал Елисея?
Лада задала этот вопрос и тут же мысленно на него ответила. На ее аккаунте есть фотографии Леся. Самое свежее — с первого сентября. Черт!
Арсений все понял по ее лицу и только усмехнулся.
— Что ты успел сказать Елисею?
— Ничего, кроме правды.
— Конкретнее!
— Сказал, что я его отец.
— Как объяснил, где ты был все это время⁈ — у Лады с этими объяснениями были в свое время фундаментальные проблемы.
— Я сказал, что у нас с тобой возникли некоторые разногласия, которые не позволили нам быть вместе. И что теперь мы готовы эти разногласия преодолеть, чтобы жить вместе, одной семьей.
Визг все-таки прорвался.
— Ты в своем уме⁈ Какие разногласия⁈ Ты нас просто бросил! Ушел за сигаретами и не вернулся!
— Я больше не курю. Лада. Потому и поправился, если ты заметила.
— Прекрати!!! Какая разница! Не было никаких разногласий! Ты нас просто бросил! Как ты мог врать собственному ребенку⁈ Ты даже собственному сыну не в состоянии сказать правду, Щепин!
— Какую правду, Лада? В проблемах между мужчиной и женщиной всегда виноваты двое.
Ладе казалось, что она захлебывается. Тонет.
— Проблемы? — ультразвук исчез, и теперь получалось говорить шепотом. — Виноваты двое⁈
Арсений поморщился.
— Ну, хорошо. Не виноваты. Давай скажем другое слово — ответственны.
— И в чем же заключается моя ответственность, Арсений? Что я не выполнила⁈
— Это хорошо, что ты уже готова эта обсуждать. Может быть, мы вернемся в дом и…
— Ты не войдешь больше в этот дом! И не смей сюда приходить! И не смей преследовать Елисея!
— Лада… Это мой сын. И я имею на него права!
— Сначала обязанности поимей, Щепин! Где ты был, когда надо было растить ребенка? Собирать его в школу? Где твои алименты⁈
— Если дело только в деньгах…
— Дело в тебе, урод!
— Лада…
— Уходи. Уходи немедленно!
— Хорошо, — он сделал шаг назад. — Сейчас я уйду. Потому что ты меня не слышишь, и дальнейший нормальный разговор невозможен. Но я не ухожу окончательно. Потому что…
Лада не стала дослушивать, что там «окончательно». Она открыла дверь, зашла в квартиру и со всей силы дверь за собой захлопнула. Очень хотелось разреветься, но в прихожей ее ждал Елисей.
— Ма-а-а-а-ам?
Она шумно выдохнула.
— Сейчас. Руки только помою. И будем ужинать.
В ванную. Срочно. Закрыться хотя бы на пару минут. Перевести дыхание.
Чтобы потом выйти и как-то все это объяснить Елисею.
Лада несколько раз плеснула себе в лицо водой. Реветь сейчас нельзя. Там, за дверью ванной, сын. У которого только что жизнь опрокинулась. И чем дольше он в таком состоянии, без объяснений, тем хуже.
Лада прижала ладони к лицу, потом отняла. Собственное отражение в зеркале пугало — расширенные глаза, лицо все красными пятнами, волосы всклокочены. Нет, в таком виде сыну показываться нельзя.
Лада отвернулась от зеркала, пригладила волосы, несколько раз глубоко вздохнула. И нажала на ручку двери.
Елисей так и стоял в прихожей.
— Мам, это правда… мой папа?
Что же все-таки конкретно сказал Арсений Елисею⁈ Жаль, что она этого не знает.
— Да.
Это короткое слово далось с большим трудом. Но другого ничего сказать сейчас нельзя.
Лесь молчал. Он сейчас выглядел… Будто резко повзрослевшим. И растерянность сменилась какой-то насупленной сосредоточенностью.
Лада подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча.
— Что он тебе сказал?
Елисей ответил не сразу. Заговорил медленно.
— Сказал, что он мой папа. Что его зовут Арсений. И что он хочет, чтобы мы жили все вместе. Втроем.
У Лады на короткое время качнулась картинка перед глазами. Ты посмотри, сразу с козырей зашел! Если теперь этого не произойдет — а этого не произойдет! — то виновата будет Лада. Папа-то хочет. А мама — против!
Слов не находилось. Расспрашивать о том, что еще наболтал Арсений — уже бессмысленно. Главное Щепин обозначил снайперски точно. Рассказывать сейчас Елисею, как его так называемый отец бросил их, когда самому Лесю была пара месяцев — а имеет ли смысл? Услышит ли сейчас ее сын?
Нет, молчать дальше нельзя. Лада прокашлялась.
— Ну а ты что сам думаешь про это?
Лесь снова ответил после паузы. И как-то… Как-то очень по-взрослому.
— Я хочу еще с ним по… поговорить. Он же еще придет, да? Он мне свой номер оставил. Мам, можно? Пожалуйста!
Картинка снова качнулась перед глазами — уже чувствительней. От того, какая отчаянная надежда прозвучала в голосе сына. Щепин, скотина, что же ты натворил⁈
Лада словно через силу кивнула. Обняла сына за плечи и выдохнула от облегчения, когда он не стал сопротивляться и сам прижался.
— Лесь… Сегодня слишком много случилось. Давай, поговорим об этом завтра? Когда мы поспим, отдохнем, хорошо? — сын кивнул. — Тогда пойдем ужинать?
Во время ужина Лада то и дело бросала взгляды на сына. Она сама сказала: «Обсудим все завтра». Но сейчас уже сомневалась в правильности такого решения. Очень хотелось все-таки подробнее расспросить Елисея. Но сколько бы она ни смотрела на сына, не видела признаков того, что он хочет сейчас об этом говорить.
Лада все-таки не выдержала.
— Лесь, а как тебе… Арсений? — сын молчал. — Понравился?
Сын снова, уже в который раз, ответил не сразу.
— Да. Он же мой папа.
Твою ж…. Хотелось выть. Сын встал.
— Я поел. Чай не буду.
И ушел в свою комнату. Которая, как ей недавно напомнили, вовсе не комната.