Страница 24 из 54
Глава 6
Когда ее в последний раз целовали? Да вот… Вот и вспомнить не могла! После Арсения… Да, как-то на корпоративе целовалась с кем-то, когда было уже совсем весело. Но дальше поцелуев дело не пошло. Точнее, как только дело пошло дальше поцелуев, так у Лады в голове завыла сирена.
Сейчас ничего в голове не выло. Шумело, но приятно. Ну, так и дело пока только поцелуями ограничивается. А целоваться грубый сварщик умеет. И это так странно. И очень приятно… Очень-очень…
Сирена все-таки завыла. Когда твердые горячие ладони легли на ее грудь. Нет-нет-нет! Я не умею! Я не такая! Я забыла, как это делается!
Мне страшно…
Отпихнуть Руслана оказалось не так-то просто. Лада уперлась двумя руками ему в грудь — и почти передумала отпихивать. Она от картины волосатых ног избавлялась недели две. А тут… грудь. Выпуклая. Волосатая. Близко. Не отпихивается.
Да она никогда такого… такого выпуклого… такого волосатого… близко не видела! Не трогала!
— Ну чего… — господи, как он жарко дышит. И прямо в шею! — Лада… Ну чего ты… У меня давно никого не было… Давай…
Вот теперь сирена взвыла так, что оглохнуть можно. И желейные руки, которые уже вовсю забирались в густую поросль, обрели твердость и силу. И получилось отпихнуть. И резко отступить.
— А ну оденься!
Он медленно опустил взгляд. И Лада вспыхнула лицом, потому что поняла, куда он смотрит. Потому что реакция ее тела натягивала тонкий трикотаж домашнего костюма. Лада сложила руки на груди в неуклюжей попытке маскировки и отступила еще на шаг. Не было у него давно никого, надо же, какая жалость! А Лада тут типа скорой помощи, надо полагать?
— А что, любовь покупать — религия не позволяет или денег жалко?
Руслан моргнул растерянно и будто слегка дезориентировано. Наконец, поднял взгляд к лицу.
— Это как-то неправильно.
— А разок покормить в кафе, потом пару месяцев трахать без обязательств, а как только речь заходит о чем-то более серьезном, так свалить в закат — это выгоднее, да?
У него сузились глаза. Наклонился, чтобы поднять свитер. Вот это спина, мама дорогая… Нет, хорошо, что мамы тут нет…
— Ну и сиди тут… Нетраханная.
— Да иди ты!
— Уже ушел.
Дверь оглушительно грохнула. Лада вздрогнула, но не сдвинулась с места. А спустя несколько секунд — сорвалась с места. Выбежала на балкон, открыла створку, а там…
Там Руслан выходил из подъезда, держа у уха телефон. Звонишь кому-то? Ну да, а чего настроению приподнятому пропадать, да, Руслан Алексеевич? Лада с трудом давила в себе желание заорать ему сверху на весь двор — что-то громкое и обидное.
Но вместо этого задвинула обратно створку, прищемила палец, сломала ноготь. Всплакнула по этому поводу. И пошла пить чай. Начинка у пирогов с капустой была чуть пресноватой, но со слезами — в самый раз.
— Серег, привет. Заскочу к тебе?
— Так ведь… Ты же уже звонил. Я так-то жду.
— Ну вот и жди.
— У тебя голос такой, как будто с женой поругался.
— Нет у меня жены.
— Жены нет. А голос такой, будто есть.
— Дети допекли.
— Дети — это святое. Приползай.
— Мам… А что можно на праздник девочке подарить?
— Что за девочка?
Елисей дернул плечом.
— Да так… Просто. Кристина Дмитриевна сказала, что на день Валентина можно будет любой девчонке открытку написать. И подарок подарить.
— А ты хочешь любой?
Лесь, в своем репертуаре, что-то неразборчиво буркнул. Ну, надо же. Вот это да… Первая влюбленность. Лада почему-то разволновалась.
— Ну, скажи хотя бы — как ее зовут?
— Вероника, — неохотно отозвался сын.
Ну вот, дожила. Твой мальчик уже собирается что-то дарить какой-то Веронике. Лада нервно хмыкнула. Господи, это же всего лишь второй класс, а она разволновалась, будто он уже эту Веронику в дом привел: «Знакомься, мама, это моя невеста». А ведь не успеешь оглянуться, как…
— Слушай, давай, в магазин сходим? И купим ей самую красивую шоколадку. Или коробку конфет? Ей сладкое можно? — сейчас ни в чем нельзя быть уверенным!
— Можно! — просиял Елисей. И тут же задумался, наклонив голову. — А Руслан специально для нее комикс сочиняет.
Лада заглянула в наклоненное лицо сына.
— Руслану она тоже нравится?
— Угу, — деланно беспечно согласился сын. — Мам, мы же купим самую вкусную шоколадку?
— Конечно.
Лесь, наконец, уснул. Самая вкусная и красивая шоколадка, вместе с открыткой с медвежатами, лежали, приготовленные, на краю стола. А Ладу посетил приступ внеплановой меланхолии.
У сына, похоже, первая школьная… Ну, может, не влюбленность. Но какая-то сердечная привязанность. Которая решается очень просто — с помощью шоколадки.
Вот бы в тридцать так.
А в тридцать все решает волосатая мужская грудь. В комплекте к которой прилагается рот, который умеет головокружительно целовать и, заодно, нести феерическую чушь.
Даже не чушь! Долго у него никого не было, надо же! Рот иди помой с мылом, как говорила в таких случаях мама.
Или, может, надо быть проще? Второклашки вон все решают с помощью шоколадки. А взрослые люди решают все с помощью взрослых… шоколадок. Кто Ладе виноват? Сама себя лишила сладкого.
Может, не надо все усложнять? Во втором классе вопрос решается с помощью шоколадки. А в тридцать — с помощью шикарной мужской волосатой груди. Да что же она все никак из головы не идет⁈ И снова потрогать хочется, и фантомное покалывание в кончиках пальцев. Кто Ладе виноват, что это все только на уровне желаний и только фантомное.
В голове всплыло: «Ну и сиди тут не траханная!». И злость вернулась. Вам всем только это и надо!
Так, стоп. Это чьи слова — ее или мамины? К тому же, надо не только этим «всем», представителем которых был Руслан. Ладе вон, которая «не такая», «забыла, как делать» и «страшно» — тоже надо, оказывается. Может, не совсем того, чего Руслану — ну в деталях. А глобально — да. Там, где у нее невнятные томления, у него конкретное «не траханная».
Пропади ты пропадом, Руслан Евдокимов! Жила без тебя спокойно, без томлений, с удобным «вам всем только это и надо». А теперь все не так. А Ладе, оказывается, тоже «только это и надо».