Страница 59 из 99
Ученик второй волны, парень старательный до звона, перегнул пружину не как все, а с выдумкой: не в момент науки, под присмотром, а после, дома, решив «сделать с запасом». Запас у пружины собачки выражается известно в чем: будильник его теперь не просто звонил по утрам. Он не выключался. Совсем. Кнопка нажималась, механизм ее нажатие учитывал и продолжал: завод звонка со сточенным упором шел до последнего зубца, а зубцов там на четыре минуты сплошного железного счастья. Этаж прозвал аппарат «изделием 12 бис» и приходил слушать, как приходят на салют. Хозяин аппарата требовал гарантии.
Гарантию я признал: наука отвечает и за то, чему не научила. Перечинили бесплатно, втроем, показательно, с разбором на доске, точнее на крышке от посылочного ящика. Ученику назначили переаттестацию, и он прошел ее с первого раза, потому что пружину, перегнутую с запасом, человек запоминает уже не пальцами, а биографией. А «изделие 12 бис» я потом выкупил у хозяина за полкредита, в личную коллекцию, в состоянии «как было». Зачем, объяснять не стану даже тетради. Есть механизмы, которые чинить жалко: они единственные в своем роде говорят правду до конца.
Приемный день службы устоялся сам: воскресенье, после ужина, столовая, угол у малой плиты, тот самый, легализованный блинный. Спорные случаи, переаттестации, новые расписки. Я сидел за столом с журналом, старшие мастера принимали народ, и к середине мая на это стоило посмотреть со стороны.
Со стороны на это и посмотрели.
Очередь в то воскресенье выстроилась приличная: конец месяца, свежая волна дозревших пружин. Первогодки стояли между столами, каждый со своим изделием под мышкой, кто в котелке, кто в полотенце, один принес в противогазной сумке, и жесть иногда позвякивала по всей очереди сразу, как плохая рота на марше. Дед вышел из-за раздачи со своей стороны, с полотенцем через плечо, встал, посмотрел на очередь от хвоста до головы, не торопясь, как смотрят состав на сортировке. Потом перевел взгляд на меня, за стол с журналом и расписками.
— Раньше ты был мастер, — сказал он. — Теперь ты цех.
И ушел к котлам, потому что у котлов, в отличие от людей, режим.
Я остался сидеть с этой фразой, и она весила. Дед выдает определения реже, чем добавку, и точнее, чем каптенармус размер. Я попробовал определение на обиду: не обиделось. Попробовал на гордость: не загордилось. Оно легло где-то под ребрами и лежало там до вечера, тяжелое и теплое, как кружка, которую не поставишь, пока не допьешь: мастер работает руками, цех работает порядком, и границу эту я пересек, не заметив столба. Жалко было рук, гордо было за порядок, и одно другому не мешало. Вечером я записал фразу в тетрадь дословно, с указанием автора, потому что в некоторых записях подпись только улучшает документ.
К Туму я в мае ходил чаще, чем в баню.
Ходил бы реже, да служба не позволяла: наука о пружине оказалась наукой со стружкой. Жесть корпусов резалась о края, крышки прищемляли пальцы с энтузиазмом молодого капкана, а пинцеты в неопытных руках жили своей жизнью. Учеников с производственными травмами я водил к Туму лично, потому что служба, выдавшая науку, отвечает и за побочные явления науки, это у меня было записано в гарантийных условиях между строк. Тум принимал моих подопечных молча, обрабатывал, заклеивал, заносил в карты, и только по толщине моей собственной карты, распухшей за три года до состояния, которым не всякая секция бокса похвастается, было видно, что статистику он ведет и выводы делает.
В то воскресенье я привел ученика с прищемленным пальцем и заодно предъявил себя: костяшки, ободранные утром на швартовке в неудобном окне, о кнехт, который стоял там, где ему положено, просто я решил иначе. Тум обработал ученика, отпустил его, кивком велел мне сесть и занялся костяшками. Работал он, как всегда, без паузы между движениями, и на середине третьей костяшки, не поднимая головы, сказал:
— Не дергай рукой, Роджер.
Я не дернул. Я замер.
По-хорошему в этом месте положено гордиться. Переход медика на имя это ступень, у медиков она выдается, как у доковых «жить будешь», раз в биографию: кадетов через санчасть идет река, они болеют, выздоравливают и утекают, и все они «кадет», потому что запоминать реку бессмысленно. Имя получает тот, кто в реке не растворился. Постоянный.
Вот в этом и было дело. Я слышал не награду. Я слышал диагноз.
«Роджер» в его исполнении звучало как название хронического состояния. Так в медчасти зовут картину, которую знают наизусть: стружка, ссадины, ожог по краю ладони позапрошлой зимой, костяшки этой весной, карта, которая толстеет быстрее тетради. Тум перешел на имя не потому, что я стал ему интересен. Потому что я стал ему постоянен, а постоянному клиенту заведение делает скидку: на дистанцию.
Я сказал «спасибо» на выходе. Он не ответил, только кивнул на мою руку: держи, мол, повыше. Я нес ее повыше до самого кубрика, как первогодок, хотя кровь давно встала, и не мог объяснить себе зачем.
Вечером в нычке тетрадь получила свое: часы, костяшки в примечание не пошли, примечаниям такого сорта в тетради не место. Свист рядом тянул длинную ровную ноту: ужин по талонам шел штатно, талоны я выписал еще с вечера пятницы. В наушнике был разбор недели, и в разборе служба заняла места больше, чем полеты. Раньше так не бывало ни разу, и от этого было немного не по себе.
— Сводка по учреждению. Обучено: девятнадцать. Расписок в журнале: девятнадцать. Гарантийных случаев: два, один признан. Твой расход времени за неделю: ноль часов десять минут. Доход учреждения назвать?
— Не надо. Я его считал.
— Знаю. Проверила. Сошлось.
Сказала она это тише обычного, и свист рядом взял ноту пониже. Так у нее бывало, когда я ложился за полночь: питбой начинал дышать осторожнее, чтобы не мешать мне спать.
Пауза у нее вышла короткая, рабочая, на пол-оборота храповика. Потом она сказала то, ради чего, как я понимаю, и затевался весь разбор:
— Классификация внесена в журнал. Раздел наблюдений. Зачитываю: доход мал. Расход мал. Выпуск растет без участия владельца. Совокупность признаков соответствует определению: машина. Уточнение: первая машина, собранная тобой не из железа. Из людей и правил.
Я полежал с этим. Свист держал ноту, наушник молчал, ей хватало выдержки не подгонять.
— Дед сказал: цех.
— Определения совместимы. Его короче. Мое точнее. Оба внесены рядом. Примечание: владельцу машины рекомендуется помнить, из чего она собрана. Железо прощает перегиб один раз. Люди статистики не имеют.
— Это наблюдение или прогноз?