Страница 83 из 105
Фрэнк Лонгботтом постучал в дверь ближе к девяти — но Лили так разозлилась на одного слизеринского придурка, что совершенно забыла о записке Эдди и едва не прокляла незваного гостя. Возможно, именно поэтому тот с порога почуял неладное, отказался от чая и сразу приступил к делу: прошелся по комнатам, добавляя и перестраивая сторожевые чары, и надолго задержался у окон и камина, размахивая палочкой и шепча какие-то инкантации.
Немного поколебавшись, она рассказала ему про Мальсибера и внезапное увольнение целителя Фоули — Фрэнк рассеянно кивнул и пообещал все проверить. А потом объяснил, что Долохов каким-то образом прознал о готовящемся аресте и ускользнул от аврората, и пока его не поймают, ей придется быть очень осторожной: не открывать дверь кому попало и в случае чего сразу пользоваться портключом. Достаточно отломить от булавки птичью головку — и магия перенесет ее в безопасное место... какое именно, он не уточнил, но еще раз подчеркнул, что булавку нужно носить не снимая и активировать при первых признаках опасности: лучше быть живым паникером, чем мертвым храбрецом.
Напоследок он добавил, что особых причин волноваться пока нет: полную версию ее показаний видел только он, а источник утечки они скоро найдут и ликвидируют — но Лили только сильнее встревожилась и половину ночи подскакивала от каждого шороха. Если у Того-Кого-Нельзя-Называть есть свои люди даже в аврорате... ой нет, об этом и подумать-то страшно.
Впрочем, никакие Упивающиеся за ней так и не явились, и к середине недели она немного расслабилась, почти простила Северуса и даже выбралась на пару распродаж за рождественскими подарками. Эксперты из аврората обещали подготовить отчет к пятнице, но Лили не удержалась и сама заглянула в библиотеку — уж очень ей было интересно, что за проклятие Амброзиус наслал на своих врагов.
Однако в общем справочнике нашлось только название — Маледиктус — и указание на то, что более подробная информация есть в книге под названием «Тайны наитемнейшего искусства». Влезать в эти тайны ужасно не хотелось... с другой стороны, она же не собирается никого проклинать, верно? Только посмотреть, что это за проклятие — и если там написано, то как его снять.
Успокоив себя таким образом, она подошла к самой дальней секции, посвященной Темным искусствам, и призвала с верхней полки тяжелую книгу, переплетенную в поблекшую черную кожу. И от верхней крышки, и от пожелтевших страниц веяло чем-то неизъяснимо гадким, от чего сразу же захотелось помыть руки, но Лили заставила себя открыть нужную статью и, едва сдерживая дрожь отвращения, пробежала глазами несколько коротких абзацев.
Маледиктус заставлял человека превращаться в животное (какое именно, зависело от проклятия) и передавался по наследству. Как правило, от матери к дочери, хотя упомянутый в книге Фаддеус Феркл так разозлился на своих сыновей, что превратил их в ежей, и с тех пор проклятие переходило на всех его потомков-мальчиков. Сначала они становились ежами на время и по собственной воле, а потом возвращались в человеческий облик, но через несколько лет животная сущность вытесняла людскую, и они окончательно забывали свою человеческую ипостась.
До формулы проклятия она так и не добралась — омерзение пересилило, и Лили убрала «Тайны наитемнейшего искусства» обратно в шкаф. А потом отправилась мыть руки — дважды, с мылом, тщательно оттирая ладони и пальцы. И никак не могла избавиться от ощущения, что где-то уже слышала это имя — Фаддеус Феркл... Но от кого и в каком контексте, она так и не вспомнила. Скорее всего, это было как-то связано с Амброзиусом — вот только Майлан сразу сказал, что тот сильно изменил формулу, убрал привязку к полу и добавил отлагательное условие, и потомки проклятых не превращались в животных, а умирали от чего-то другого.
Что ж, оставалось ждать пятницы и отчета из аврората. И запуска Прорицателя — в банке с питательным раствором подрастал слепок Квинтии, и Эдди уже протоптал от него дорожку к аквариуму, пока Лили моделировала будущую диаду с Амброзиусом.
К четвергу привычная работа настолько ее успокоила, что она уже подумывала сходить на почту и отправить Северусу злополучную шерсть оборотня — ссора ссорой, но ингредиенты ему были по-прежнему нужны... Вот только он каким-то образом почуял перемену в ее настроении и написал первым. Сонная сипуха принесла склянку с очередным воспоминанием о занятиях в Мунго, на этот раз у целителя Хопкирка.
Преподаватель расхаживал вдоль доски взад-вперед — его пышные седые волосы в свете свечей отливали серебряным, и от этого казалось, что по аудитории перекатывается живая капелька ртути — и рассказывал о физиологии магов и магглов. Хоть Лили и не все поняла из его лекции, но довольно быстро ухватила суть: волшебники и впрямь куда крепче и выносливее своих маггловских собратьев, и это, увы, не выдумки апологетов чистокровности, а самая что ни на есть колдомедицинская реальность.
Магия позволяла волшебникам быстро залечивать ушибы и мелкие царапины, и многие инфекции, в том числе и смертельные для магглов, их организм даже не замечал — но и магглы, в свою очередь, не могли заразиться опасными для магов болезнями вроде обсыпного лишая или той же драконьей оспы. И только пневмотропные вирусы не делали различий между теми и другими, но и тут волшебники ухитрялись быстрее выздоравливать за счет ускоренного иммунного ответа. Особенно это касалось сильных и талантливых магов — и вот тут, добавил целитель Хопкирк, с явным намеком уставившись на кого-то за задней партой, происхождение никакой роли не играло, значение имели только природные способности, и кто на экзамене будет утверждать обратное, на хорошую оценку может не рассчитывать.
На этом месте Лили нашла взглядом знакомую черную макушку — ура, один, без Мальсибера! Но сразу же застонала, уронив лицо в ладони: Северус замер на краешке стула, как пес в охотничьей стойке — и, подавшись вперед, сцепил в замок пальцы, будто из последних сил удерживал себя на месте. Из-под завесы волос птичьим клювом торчал нос, и глаза горели мрачным, почти фанатичным восторгом.
Все с ним ясно — гибрис, одна штука, особо тяжкая форма. Вспомнил, как быстро у него заживают ожоги и ссадины, и уже успел прикинуть, что в таком случае круче него только ящерицы. И ладно бы просто прикинул, он же сейчас от теории к практике перейдет! Пока всем нормальным людям выдавали тормоза, этот второй раз стоял за дурным характером. Ногу бы сначала залечил — он-то не ящерица, у него новая не отрастет! Нет, когда-нибудь она с ним точно поседеет...