Страница 82 из 105
Она ткнула Северуса локтем в бок.
— Сев! Глянь туда, — и мотнула головой, показывая на портрет — но когда он оглянулся, там уже никого не было.
На лестнице заскрипели ступеньки — целитель Фоули успел спуститься на половину пролета. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом; со своего места она отчетливо видела его темный, коротко стриженный затылок — по шее катилась капелька пота, прямо к лиловому воротнику, совсем как кровь из прокушенной губы Мальсибера...
Похожий на шарпея волшебник сглотнул и побрел обратно в коридор. Целитель Фоули дернулся, как марионетка на ниточках, но не остановился, а только прибавил шаг и через мгновение скрылся из вида.
Интуиция уже не просто нашептывала, что что-то не так, а визжала в голос, и в висках набатом грохотала тревога.
— Не вижу ничего особенного, — Северус склонил голову набок, продолжая разглядывать портрет.
— Там был Мальсибер, — прошептала Лили. От одного его имени кожу схватило холодом, и волоски на руках поднялись дыбом. — Он стоял и смотрел... Знаешь, по-моему, он следил за целителем Фоули.
И сразу же поняла, что зря это сказала — Северус вздохнул и тяжело похромал к лестнице. Остановился на верхней ступеньке, положил ладонь на дубовые перила — край черной мантии задел резные балясины — и повернулся к Лили:
— Ты идешь?
— Нет, ты не понял, — она подошла к нему и понизила голос. — Я... знаешь, по-моему, я что-то почувствовала. Целитель Фоули не хотел уходить — это Мальсибер его околдовал и заставил. Ты же сам видел, как медленно он спускался по лестнице! Неужели тебе не показалось это странным?
Отсюда ей было видно окно — за стеклом расплывалась чернильно-синяя ночь, затянутая прозрачной вуалью облаков. Серебряную луну перечеркивали ромбики свинцового переплета. На этом фоне фигура Северуса казалась сотканной из мрака — только молочной белизной наливались кисти рук и узкое лицо с похожим на клюв хищным носом.
Он покачал головой:
— Не вижу ничего странного. Ты же слышала — ему предложили свою лабораторию; если бы я выбирал между своей лабораторией и преподаванием, я бы тоже ни минуты не сомневался. Что до Мальсибера... — он заколебался, но все же продолжил: — Ты уверена, что тебе не показалось?
Щеки вспыхнули, будто обожженные щупальцами Амброзиуса.
— Что? Конечно, уверена! Он стоял вон там, у портрета — я видела это так же ясно, как тебя сейчас! Уставился на целителя Фоули... так и зыркал глазищами — крокодил, да и только!
Но Северус поджал губы, и хмурый лоб собрался морщинками. Он явно думал над ответом... но почему? Почему он ей не поверил? На работе к ней всегда прислушивались — и к вычислениям, и к Дару, а он... Просто отмахнулся от ее подозрений, как от надоедливой мухи!
Ей хотелось что-нибудь пнуть. Или закричать — трясти его и бить по этой упрямой башке, пока не вколотит в него хоть немного мозгов. Но она только улыбнулась немеющими губами и сказала:
— Его отец — один из лидеров Упивающихся. Которые вовсе не отдельная радикальная группировка, а цепные псы Того-Кого-Нельзя-Называть, как я тебе все время и говорила, — и добавила, всплеснув руками: — Сев, ну подумай сам: зачем такому, как Мальсибер, приходить на лекции в Мунго, если не по заданию своего господина? Он же никогда не интересовался целительством!
Он заколебался — пальцы сжались на перилах, и щека дернулась, как от нервного тика. В окне у него за спиной белым фонариком светила луна... Господи, таким бы фонариком — да засветить по его дурной голове! Может, до него хоть тогда бы дошло!
— Мальсибер — мой друг, — с видимым усилием проговорил Северус. Его лицо казалось застывшим и отрешенным — и бледным, ужасно бледным... — Я всегда уважал твое мнение и никогда не указывал, с кем тебе дружить и что думать. И был бы крайне признателен, если бы и ты, в свою очередь...
— Но я тебе не указываю! — перебила она. Заставила себя разжать непонятно когда стиснутые кулаки — на ладонях отпечатались красные полукружья ногтей. — Просто... слушай, он же точно задумал что-то дурное! Он и тебя за собой утянет — я... ты же знаешь, я вижу такие вещи...
Его черты исказились. Под черными ботинками скрипнул паркет — он выпустил перила и шагнул к ней... пошатнулся, забыв про больную ногу, но выпрямился так резко, словно ему в спину вогнали гвоздь. И, вздернув подбородок, процедил сквозь зубы:
— Тебя послушать, так он просто исчадие ада какое-то! — на бледном лице живым огнем блеснули глаза. — Возможно, тебе стоит присмотреться к собственному окружению? Чем Мальсибер хуже Эдди Бьюкенена, с которым ты ходишь обедать? Или твоего распрекрасного Пьера, с которым ты так мило флиртуешь, хотя он троюродный брат Розье и племянник Нотта!
Что? Да он с ума сошел! Какой флирт, о чем это он? И при чем тут обед? Эдди ее защитил, когда ей нужна была помощь, а где в это время был он? Занимался непонятно чем со своими дружками-Упивающимися?
Грудь заныла, будто в легкие насыпали льда, и кровь застучала в ушах. Все вокруг вырисовывалось с необычайной ясностью: и плавающие под потолком шары со свечами, разбрызгивающие лужицы бликов, и окно, в котором влажно чернела лунная ночь... Лили медленно, прерывисто выдохнула — но не успела сказать ни слова, потому что внизу зазвучали голоса. По лестнице кто-то поднимался, и Северус опомнился — отшатнулся, словно став ниже ростом, и втянул голову в плечи... пальцы снова сжались на перилах, длинные волосы закрыли лицо...
— Лили, я...
— Я не стану говорить с тобой в таком тоне! — отчеканила она. Слова колотым льдом хрустели на языке. — Продолжим потом, когда ты придешь в себя и перестанешь разбрасываться всякими... возмутительными обвинениями!
И, не давая себе времени передумать, она нащупала в кармане палочку и крутанулась на месте. Мир схлопнулся, потом собрался заново, и перед глазами появилась стылая и зябкая прихожая. Входная дверь леденила спину, в поясницу впивалась латунная ручка, и в углу сгибалась под верхней одеждой трехногая вешалка.
От нее пахло старым деревом и лавандовым порошком от моли. Из-под лакированных ножек, точно кошачьи глаза, помаргивали зеленые и красные огоньки сторожевых чар. Впереди поблескивала громада зеркала — и только вглядевшись в его темные глубины, Лили задала себе так и вертящийся на языке вопрос.
Откуда Северус узнал, с кем она сегодня обедала? Причем не только имя, но и фамилию, которую она и сама-то раньше не слышала...
* * *