Страница 80 из 105
Лили заморгала, не понимая, отчего он сменил тему, огляделась по сторонам — фонтан, табличка, кто-то бросил монетку, блеснувшую в воздухе серебристой чешуйкой... Толпа вокруг, и гудящее зеленое пламя в каминах, и обычная очередь на выход...
И вдруг впереди мелькнуло рябое лицо Руквуда. Он стоял у самой стены, рядом с дремлющим портретом какого-то важного сановника.
— К сожалению, тот колдун говорил на английском и рапа-нуи, а вот писать по-английски его никто не учил. Так что их, — Эдди ткнул пальцем в потолок, и она невольно подняла глаза — на синем фоне мерцали и колыхались золотые символы, медленно перетекая друг в друга, — их не может расшифровать никто, кроме Крауча, который говорит языками человеческими и ангельскими и читает почти на всех языках, на каких говорит. Поэтому он всегда одет по погоде, — и добавил почти без паузы: — Ну что, аппарируем?
Взгляд Руквуда буравчиком сверлил плечо. Толпа вокруг немного поредела — они стояли у самого бортика фонтана. Из палочки волшебницы вытекала струйка воды и хрустальной ниточкой падала в бассейн.
Кивнув, Лили протянула руку своему спутнику — и мир сжался вокруг нее, как шланг гигантского пылесоса.
Миг — и в лицо дохнуло холодом. Перед глазами затанцевали снежинки, и постепенно за ними проступили выпуклые очертания окрашенной двери... Как, кафе Бомплюма? Зачем он ее сюда привел? Ничего не понимая, она уставилась на Эдди, но он только крепче сжал ее руку.
— Так надо, Лили. Верь мне.
И толкнул дверь, пропуская ее вперед. Маленький колокольчик над входом противно тренькнул — и вдруг залился мелодичным перезвоном, когда через порог переступил ее спутник.
Кажется, с прошлого раза посетителей только прибавилось — обеденное время было в самом разгаре. Мистер Бомплюм в дальнем углу принимал у какой-то ведьмы заказ, но звон колокольчика заставил его обернуться.
— Я же сказал... — начал было он, но вдруг осекся и замолчал, как будто увидел перед собой привидение.
Эдди улыбнулся и шагнул к ближайшему столику — как был, в уличном плаще, оставляя на полу грязные следы. На его плечах и светлых волосах росинками блестели тающие снежинки.
Он отодвинул стул и поманил Лили к себе. Взглянул прямо в глаза — уверенно и твердо, будто дернул ее за невидимую ниточку.
Как во сне, она подошла и села. Уставилась перед собой — на канареечно-желтую скатерть, на подставку для бумажных салфеток, на маленький хрустальный стаканчик, из которого торчал одинокий заунывник...
В уши ввинтился чей-то голос, похожий на сердитое жужжание насекомого. Он то ли требовал, то ли угрожал, но стул рядом скрипнул под чужим весом, и на плечо теплой тяжестью легла рука Эдди.
— Отдел тайн, — бросил он, и тот голос смолк и больше не возвращался, а потом боковое зрение уловило движение — к столику подплыло фиолетовое пятно...
— Что... что вам угодно, сэр?
Моргнув, она подняла голову. Уставилась на мистера Бомплюма — у него прыгали губы и побелела шея, а с лица сбежали все краски. Будто цветной снимок полинял до черно-белого.
— Горячий чай, — сказал Эдди. — А моей спутнице... — но она изо всех сил замотала головой, и он закончил: — А моей спутнице противно даже притрагиваться к чему-то в такой грязной дыре, как ваше заведение.
Лили зажала рот рукой. Зачем... зачем он так с ним? Неужели не понимает, что от этого только хуже? И тишина вокруг — ни чужих разговоров, ни звяканья столовых приборов, ни стука кружек о стойку... Кафе как будто вымерло, и никто не пытался вмешаться.
Она обернулась к соседнему столику, но за ним было пусто. Только дымился бокал горячего сливочного пива да на тарелке розовел сочным боком разрезанный бифштекс.
— Бомплюм! — окликнул хозяина Эдди, и маленький толстячок остановился.
— Да, сэр? — его голос дрогнул.
— Вы и впрямь думаете, что полукровки смогут отсидеться в углу? Что достаточно выгнать из кафе такой вот... солнечный одуванчик, и тогда вас никто не тронет? Не лгите себе, Бомплюм, — бедняга дернулся, как от удара хлыста. — От вас всегда потребуют большего. Либо продавайте бизнес и переезжайте, либо берите пример с Фортескью. Скидка на полный обед для авроров и патрульных — и вся эта нечисть к вам и сунуться не посмеет... Или уж идите до конца и готовьтесь вступать в Упивающиеся, чтобы грабить и убивать вместе со всеми. Поверьте мне на слово — меньшим вы от этих хищников не откупитесь, — добавил Эдди и устало потер переносицу.
Толстячок вспыхнул, но ничего не ответил. Ошеломленная, Лили смотрела ему вслед — как он торопливо семенил меж опустевших столиков, потом свернул за барную стойку... Вскинул палочку — и к нему в руки суетливо прыгнула чашка, а потом откуда-то снизу выплыл чайник...
Эдди вздохнул и потянулся за бумажной салфеткой.
— Так он полукровка, да? И выгнал меня потому, что его запугали? — вполголоса спросила Лили.
— Угу, — он сложил бумажную салфетку пополам, потом еще раз пополам. — Понимаешь... не в каждом обывателе сидит маленький Упивающийся, который только и ждет, как бы ограбить соседа. Порой это испуганный полукровка, который боится, что иначе ограбят его. Или пытается кому-то что-то доказать — полукровки всегда кому-то что-то доказывают, — он развернул салфетку, мельком глянул на нее и сложил другой стороной. — Тогда как чистокровным это просто не нужно. Истинная чистота крови не в превосходстве над магглами, не в том, кто твои бабушка и дедушка — она вот тут, в голове, — он кончиком пальца дотронулся до виска. — Родословная Блэков по мужской линии восходит к Плантагенетам, а по женской — к Томасу-Рифмачу; у Майлана она насчитывает триста лет, и его предком был мало кому известный Фаддеус Феркл. Но они об этом даже не задумываются. Так кошка не задумывается о том, как грациознее ставить лапу — просто берет и ставит, и все, — закончил Эдди и потянул салфетку за края.
Пара движений — и на его широкой ладони удобно уместился бумажный журавлик с загнутым носом и чуть перекошенным хвостом. Он повернул его сначала одной стороной, затем другой — Лили так засмотрелась, что сама не заметила, как спросила:
— А твоя родословная? Сколько веков насчитывает она?
— Десять, — улыбнулся Эдди. — Но мои предки только пасли овец и разводили драконов — не считая двоюродного деда-регбиста... но о нем как-нибудь в другой раз, — усмехнулся он, когда на стол перед ним опустился заказанный чай.
И, даже не притронувшись к чашке, одним длинным движением поднялся со стула.
— Пойдем, — сказал он. — Возьмем тебе сэндвич у Фортескью.