Страница 66 из 105
— Мама, конечно, до сих пор ругается, что я к Темному Лорду пошел, и отец тоже, — не дождавшись ответа, снова заговорил Регулус. — А Сириус так вообще... — он машинально потер ухо. — А по-моему, они дураки. Ну, вылечился он сейчас — так все равно рано или поздно умрет! И мама умрет, и дедушка... Как бабушка Мелания. А Лорд предлагает вечную жизнь — вечную, понимаешь? Белла говорит, он нашел ключ к бессмертию и поделится им со всеми, кто признает его власть!
Лили похолодела — Господи, он же говорит о Том-Кого-Нельзя-Называть! Об этом чудовище, из-за которого погибло столько людей! Так вот как он их к себе заманивает! Но Северус, кажется, даже его не услышал — так и продолжал нарезать корень одуванчика, не замедляя движений, и на бледном лице не дрогнул ни один мускул. Забранные в хвост волосы свободно лежали на воротнике рабочей мантии, нож в его руке отстукивал по доске все тот же глухой ритм, а начищенный котел отливал рыбьим боком в тусклом свете свечей...
Стоп, корень одуванчика? Серебряный котел? Она подошла ближе, взглянула на выстроившиеся в ряд ингредиенты: в плоской баночке посверкивал толченый рог единорога, в высоком фиале чернел яд акромантула, и рядом стояла хрустальная склянка — явно из-под лунной росы... Он что, эликсир Чистой крови варит? Для Сигнуса Блэка? Опять доработал рецепт?
— Когда-нибудь мы займем в этом мире то место, которое принадлежит нам по праву, — за спиной снова раздался голос Регулуса, но теперь в нем отчетливо слышались мечтательные нотки. Помедлив, Лили обернулась — он облокотился о край стола и, казалось, полностью ушел в свои фантазии. — Сможем летать где хотим, перестанем прятаться и, если и будем скрывать дома, то только ради шутки... Знаешь, магглы очень смешные, когда натыкаются на невидимый барьер. Отец однажды забыл поставить магглоотталкивающее заклинание, и я два дня за ними следил — прямо из окна, представляешь? — его лицо расслабилось, взор затуманился — казалось, он вспоминает об этом едва ли не с нежностью. — Стоят у самого крыльца, ресницами хлопают, а у самих такие лица озадаченные — умора, да и только! Я даже хотел впустить одну магглянку с косичками, но мама не разрешила... Ты не думай, мне всего шесть было, я еще не знал о своем долге волшебника! — он втянул голову в плечи, словно ожидая нравоучения или окрика, и бросил на Северуса опасливый взгляд.
Но тот только хмыкнул что-то неопределенное и повернулся к котлу. Лили невольно залюбовалась его скупыми, экономными движениями; со стороны казалось, что он почти не прикладывает усилий и черпак сам по себе размешивает кипящую основу. Свечи на маленьком столике горели неровно и тускло, и рабочая мантия Северуса почти сливалась с темнотой. Огонь под котлом освещал его худые, бледные предплечья и серебристую ручку черпака. И лицо — углы и ломаные линии, сочетание черного и белого, никаких компромиссов и полутонов, одни сплошные контрасты...
— А Сириус о своем долге и сейчас не думает — хотя вообще-то должен, он же старший! — младший из Блэков надул губы и шмыгнул носом. Похоже, он уже осознал, что нотаций не будет, и позволил себе расслабиться. — Но он всегда был такой, и мама ему все прощает. И когда прадедушкин портрет поджег, и когда из дома сбежал — прямо к магглам, представляешь? — увлекшись, он взмахнул руками, едва не уронив со стола стопку пергаментов. — И рассказывал потом, что они совсем как мы, даже на таком же языке говорят... Врал, наверное — как думаешь, Снейп?
Лили хлопнула глазами. Боже... Он что, всерьез задает этот вопрос? Даже после школьных занятий по маггловедению? Ах да, он же на них не ходит... Ну у этих Блэков и воспитаньице — и как только из Сириуса выросло то, что выросло?
— Угу, — Северус взял со стола мерную ложку, и в котел тонкой струйкой посыпался рог единорога. Регулус привстал с табурета, вытянув шею и затаив дыхание — в лаборатории повисла завороженная тишина, нарушаемая только шипением котла и тиканьем метронома, и вдруг в этой тишине отчетливо скрипнула дверь.
Лили подпрыгнула — на пороге стоял высокий мужчина с острым подбородком и зачесанными назад светлыми волосами. В его надменном прищуре чудилось что-то холодное и хищное; он скривил красиво очерченный рот и оглядел ладонь, затянутую в тонкую лайковую перчатку — с таким видом, словно только что отпустил не дверную ручку, а как минимум жвалы дохлого акромантула.
— Люциус, — Регулус мгновенно помрачнел, словно кто-то наколдовал на него Нокс, и Лили нахмурилась. Так это и есть Люциус Малфой? Ну и физиономия! Он озирался по сторонам, брезгливо сморщив нос — то ли учуял особо мерзкий запах, то ли сам боялся нечаянно пукнуть.
— Регулус, — короткий, сдержанный кивок — точно внутри его шеи сжалась и распрямилась стальная пружина. — Как ваше занятие? Вы скоро заканчиваете?
Лили фыркнула, зажав рот ладошкой. Какое еще занятие? Да Северус за это время и слова не сказал — и хорошо, что не сказал, потому что преподаватель из него вышел бы ужасный. Как целитель Фоули, или даже хуже. Насколько она успела его изучить, Северус Снейп почитал невежество самым страшным пороком, ненавидел его всеми фибрами души и рвался искоренять везде, где только видел, — порою вместе с носителями.
— Вообще-то мы уже давно закончили, — пока не искорененный носитель невежества выпятил нижнюю губу и обиженно буркнул: — Мог бы так сразу и сказать, что тебе с ним поговорить надо. Все равно я собирался уходить — мне еще остальные уроки делать, да и вообще пора возвращаться в Хогвартс...
Малфой приподнял брови, но Регулус уже вскочил с табурета и принялся ожесточенно сгребать в кучу разбросанные по столу пергаменты. Свечи на маленьком столике затрещали, разгораясь ярче, и Лили взглянула на Северуса. Он отсчитал последнюю каплю яда акромантула, а потом снова взялся за черпак. От зелья клубами поднимался пар, окрашивая его щеки румянцем, к вспотевшему лбу прилипла короткая прядка — он смахнул ее тыльной стороной ладони...
Дверь хлопнула, как пушечный выстрел, но он даже не шелохнулся. Зато Малфой вздрогнул — потом снова покосился на свою перчатку, поморщился и со стоически-брезгливым видом полез в карман за платком. Наверняка надушенным и с монограммой, не то что у разных там убогих зельеваров.
— Как вижу, вы уже приступили к варке зелья, — негромко произнес он, вытирая перчатку кипенно-белым кружевом.
Северус потушил под котлом огонь, взглянул на часы, засекая время. Понес к мойке грязный нож и черпак и сказал, не поворачивая головы:
— Да, конечно. К оговоренному сроку все будет готово.