Страница 64 из 105
Глава 12
Северус появился в десять минут восьмого — пропахший дождем и дымом, с большим бумажным пакетом из ресторанчика неподалеку. И с кучей идей по доработке магического барьера, но их пришлось оставить на после еды.
Лили разложила по тарелкам рыбу и картофель фри — как хорошо, что он догадался купить что-то к ужину! И карри не забыл, и гороховый соус... Готовить ужасно не хотелось, но желудок успел напомнить, что за сегодняшний день она съела только пару сдобных котелков.
Северус сидел на краешке стула — Нарцисс запрыгнул к нему на колени, обнюхал пальцы, а потом распушил усы и потерся мордочкой о его ладонь. И замурчал — так громко, что было слышно даже у плиты.
— Валериану резал, — пояснил Северус, заметив, как на него покосилась Лили. — Возился с зельем для Сигнуса Блэка. Даже лекцию пропустить пришлось, иначе просто не успел бы...
От сердца немного отлегло — так вот почему его не было в Мунго! А она уже напридумывала себе всяких ужасов...
— Какие-то трудности? — она поставила перед ним тарелку с золотистой горкой картошки и кусочками рыбы в кляре, а сама взяла с полки чайник, чтобы вскипятить воду.
Черная плита дышала жаром, точно огромный, неповоротливый дракон. Пузатый чайник опустился на конфорку, важно задрав коротенький носик. Сверху полукружьем нимба оттопыривалась деревянная ручка. Привычные, знакомые хлопоты — словно и не было никакого вчера...
— Мы перебрали всех родственников, — за спиной звякнуло — кажется, Северус взял со стола вилку. — Вплоть до четвероюродного брата со стороны Розье. Пустой номер. Я, конечно, попробую еще один вариант, но пока самое надежное — это Нарцисса. Ребенок должен родиться в конце января... Эй, это моя еда! — она обернулась — как раз вовремя, чтобы заметить лезущую к нему в тарелку усатую белую морду.
— Спихни его, — сказала она. — Иначе не отстанет. Подзаборное детство, что ты хочешь... А как насчет твоей идеи? Выделить из крови частицы чистоты и попробовать с ними? Ты вроде рассказывал, у вас все получается.
Нарцисс получил тычок под пушистый зад и мягко спрыгнул с Северусовых колен, цокнув когтями о бежевую напольную плитку. И облизнулся, обиженно сверкнув разноцветными глазами — между белыми, по-вампирски острыми зубами промелькнул розовый язычок.
Лили махнула палочкой, и вторая тарелка перепорхнула на стол. За ней последовали оба соуса.
— Не сработало, — Северус потупился, машинально вертя в пальцах вилку. — То есть мамино зелье я восстановил, и даже... кхм — в смысле, тут все в порядке, магию реципиента оно подавляет. Но вот вторая часть... То ли с частицами чистоты что-то не так, то ли... — он хмуро уставился в тарелку. — На растопырниках проверить не удалось — скверна их не берет, они для нее словно не существуют. Видимо, нужен кто-то с собственной магией — скажем, фестрал или йети... или феникс, если такое чистое существо вообще способно заболеть этой дрянью...
Кажется, у нее даже волосы встали дыбом. Палочка в руке дрогнула и выбросила сноп искр.
— Северус Снейп! — Баночка с карри подпрыгнула на фут, но уже через мгновение снова опустилась на место. — Только не вздумай проверять свои выкладки на себе!
Он бросил на нее опасливый взгляд и замотал головой:
— Нет-нет, мне сейчас болеть некогда! — и добавил, на всякий случай отодвинувшись к спинке стула: — Да и не разрешит никто. Похоже, скверна передается от волшебника к волшебнику, а не зарождается в организме сама по себе. Стафф говорит, нам невероятно повезло, что моя мать оборвала все контакты с магическим миром, Альфард и Дорея жили затворниками, а Орион успел заразить только двоюродного брата... Вот только мы так и не поняли, где эту болезнь подцепили они. И почему кто-то заражается, а кто-то нет — займемся этим, когда в Мунго поспокойнее будет.
Не то чтобы его ответ сильно обнадеживал — она бы предпочла услышать: «Ты что, я не собираюсь так собой рисковать». Но ссориться не хотелось, и Лили опустилась на стул напротив и окунула кусочек картошки в гороховый соус.
— Ага, я видела сегодняшнее столпотворение. Похоже, у них сейчас каждые свободные руки наперечет.
Она взглянула ему в лицо — французская дверь у него за спиной отливала непроглядной чернотой, и его волосы и мантия почти не выделялись на фоне темного стекла.
Северус потупился.
— И кстати об этом, — он вяло ковырнул кусочек рыбы. — Я... в общем, я и правда не знал о пострадавших. Только то, что написали в газете...
— Знаю, — Лили поморщилась — картошка на языке словно превратилась в крахмал. — «Наши доблестные авроры одержали новую победу — спите спокойно, дорогие сограждане, вы под надежной защитой». Слушай, я не знаю, почему они так написали...
— Я тоже, — перебил Северус. — То есть догадываюсь, конечно — то ли для того, чтобы не пугать обывателей, то ли... по другой причине. Но я не это хотел сказать, — он набрал в грудь воздуха, будто готовился шагнуть в ледяную воду, и выпалил, не поднимая глаз: — Я все понимаю, ты пережила ужасное потрясение... и если тебе захочется выговориться... в том смысле, что ты не обязана — если тебе слишком больно об этом вспоминать... — и замолчал, окончательно смутившись. Вилка в его руке скрипнула зубчиками о тарелку, и сидящий на полу Нарцисс требовательно мяукнул.
Лили моргнула. Северус... предлагает ей выговориться? Он что, ее утешить пытается?
Или указать на ее ошибки и промахи. Как утром, когда он с порога бросился доказывать, что Упивающихся спровоцировали, а мантикор не надо дергать за усы.
Она медленно покачала головой:
— Знаешь, мне и правда... не хочется об этом вспоминать.
Его лицо вытянулось. Тонкие губы дрогнули, в глазах промелькнуло болезненное, почти обреченное выражение, и она не выдержала — отложила вилку и накрыла его ладонь своей.
— Сев, я ужасно вымоталась, — сказала она и только тогда поняла, что это и в самом деле так, и каждая клеточка в теле уже давно ноет от усталости, а в голову словно напихали ваты. — Давай просто поужинаем, а? А потом проверим защитные чары и пойдем спать. Я... я к тебе хочу. Чтоб хотя бы сегодня ни о чем не думать...
Напряжение на его лице сменилось облегчением. Закаменевшие плечи расслабились, он выдохнул и крепко сжал ее пальцы, а потом вскипевший чайник забулькал и засопел чугунным носиком, и Лили, опомнившись, метнулась к плите.