Страница 53 из 105
Глава 10
По дороге на работу Лили осторожно расспросила Берту и уверилась в своих подозрениях: та не помнила ровным счетом ничего из сказанного — ни об авроре по имени Эшли, ни о законопроекте мадам Мелифлуа. Получается, это был Дар? И тогда, в кафе, и еще раньше, в Хогвартсе — когда Берта вот так же что-то ляпала, а все считали ее болтуньей и сплетницей, которая сует нос не в свое дело...
После такого открытия молчать было невозможно. Лили опасалась, что Эдди поднимет ее на смех, но он внимательно выслушал всю историю, попросил воспоминание об обеде, а потом унес куда-то думосбор — как выяснилось позже, показать начальнику того аврора, чтобы его на несколько дней сняли с дежурства. Хотелось надеяться, что этого хватит и предсказание не сбудется, но тут она сделала все, что могла. В отличие от загадки Амброзиуса — вздохнув, Лили поплелась в библиотеку, искать информацию о Дамьене Кротком и Квинтии Маккуойд.
Большую часть недели она копалась в пыльных старых томах. Пришлось даже сделать несколько запросов в архивы Визенгамота и архивы Совета волшебников, которые частично сгорели при Великом пожаре, а частично достались свежеобразованному Министерству магии. Там и нашлось настоящее сокровище — гравюра с изображением Квинтии Маккуойд, украшающая редкое издание ее «Методов нарезки ингредиентов». Лицо, очерченное слишком грубыми штрихами, казалось щекастым и одутловатым, глаза навыкате чуть косили, но это точно была она. Та белокурая девушка, которую Лили видела в воспоминаниях Амброзиуса... и которая погибла за две недели до его смерти — если верить записям в тех же архивах, отравилась неправильно сваренным жаропонижающим.
Тут явно чувствовалась какая-то связь — Лили думала об этом, поднимаясь на лифте в атриум. Соседи вполголоса переговаривались о новой статье в «Пророке»: мельница слухов все молола и молола новую чушь, на этот раз — возражения на возражения Тибериуса Огдена. Откровения какой-то магглорожденной, которая прониклась, усовестилась, отказалась от ворованной магии и стала добровольно принимать подавляющее зелье. Кто-то вслух усомнился (кажется, тоже невыразимец, Лили как-то видела его на общем собрании): мол, это точно утка, способность колдовать связана с особым строением мозга, и подавить ее невозможно.
Лили мысленно усмехнулась — много он понимает! Очень даже возможно, если пить то зелье, которое придумала миссис Снейп. Другое дело, что вряд ли авторы статьи имели в виду именно его — оно применяется только в колдомедицине, для лечения темной скверны... да и вообще, откуда этим фанатикам знать рецепт? Он есть только у Северуса и его мамы, а они вряд ли бы стали с ними делиться...
— Какая великолепная магия — зелье, позволяющее отключать ее по желанию! — воскликнул кто-то в дальнем углу кабины, перекрывая лязг и грохот работающего лифта. Подозрительно знакомый голос — грассирующая «р», манера растягивать звуки... и это не говоря об удушливо-сладковатом аромате одеколона. Она повернула голову — ну да, так и есть, у золоченой решетки стоял Пьер. Боже, да он хоть иногда думает о других людях? Или только о своих квантах вероятностного поля? Подумать только, а ведь раньше ей казалось, что это Северусу плевать на всех, кроме себя...
В этот момент лифт остановился, решетчатые двери распахнулись, и ответ его собеседника Лили так и не расслышала. И к лучшему, пожалуй — ей не хотелось окончательно разочаровываться в людях. Хватит и той мерзкой истории с законопроектом, и ужасных французских поговорок.
Остаток недели промелькнул почти незаметно. В субботу Лили навестила родителей и предложила помочь им с уборкой перед Петуньиной свадьбой — зачем надрываться самим, если есть магия? Да и гладильную доску можно заколдовать, и пусть утюг приводит в порядок наволочки и простыни, пока они с мамой пьют чай и болтают на кухне. Обрадованная мама согласилась и предложила Лили остаться у них на ночь, но та отказалась и аппарировала домой — чтобы провести остаток вечера у камина, с кружкой какао и книжкой по магическому домоводству.
А в воскресенье они с Мэри пошли в театр, на новый спектакль братьев Прюэттов — «Меч Годрика, или Гриффиндор наносит ответный удар». Лили надела ту нарядную зеленую мантию с летней распродажи и зачесала наверх волосы; правда, прическа грозила быстро развалиться: пока она вертелась перед зеркалом, разыгравшийся Нарцисс куда-то загнал половину шпилек, а переделывать не было времени, и пришлось оставить все как есть.
Мэри тоже надела мантию от «Твилфитт и Таттинг» — только темно-синюю, точно небо на рассвете. Лили заметила, что в ушах подруги блестят и переливаются крупные алмазные серьги.
— Подарок Джеймса, — пояснила Мэри, протягивая билет сидевшей у входа гаргулье — та клацнула пастью, выхватывая глянцевый квадратик из затянутой в перчатку руки. — Когда-то они принадлежали его бабушке.
— О, здорово, — откликнулась Лили. — Значит, у вас все серьезно?
Она вложила в пасть гаргульи свой собственный билет, и каменные челюсти задвигались, пережевывая плотный картон.
— Угу. Вот только его отец... — Мэри поежилась. — Нет, он не против, по-моему, ему даже нравится, что я магглорожденная, просто... мне заранее жаль того, кто попробует ему перечить, — с неловким смешком закончила она.
Лили приподняла брови — чтобы ее бесстрашная подруга, и вдруг перед кем-то робела?! — но тут дубовые двери распахнулись, и за ними открылось огромное фойе, заполненное ведьмами в нарядных мантиях и волшебниками в костюмах и цилиндрах. Словно рой светлячков, в воздухе парили тонкие восковые свечки — в отполированном до блеска мраморном полу горели и переливались яркие точки. Домовые эльфы с подносами на головах разносили напитки, и казалось, что среди частокола людских ног снуют серебряные грибы на ножках.
У дальней стены белела статуя — меловым утесом возносилась над толпой, высоко вскинув кудрявую голову. Ее поза казалась безмятежной, но вместе с тем исполненной внутреннего достоинства — в ней чувствовалась та спокойная гордость, которая уже все доказала и больше не нуждалась ни в каких подтверждениях. В одной руке она держала маску, другой сжимала длинный меч. Мельпомена? Надо же, какая красавица...