Страница 43 из 105
Она кивнула. И так и не убрала руку — сердитый блеск в его глазах потух, но зрачки расширились и вспыхнули горячими искрами, словно там, в самой глубине, волнами перекатывалось что-то черное и обжигающее.
— Мы хотели собирать камнеедку, — шепотом напомнила Лили. Северус моргнул — темные полукружья ресниц качнулись и выпрямились; потом облизнул губы и медленно, будто стряхивая наваждение, произнес:
— Я знаю, где она растет. Это не займет много времени.
— Не займет? Но зачем ты... — она отступила на шаг, и тут до нее окончательно дошло. — Ты нарочно притащил меня сюда, чтобы посмотреть на драконов? Это... вместо зоопарка, что ли?
Северус потупился. Сунул руки в карманы, переступил с ноги на ногу — под тяжелыми ботинками хрустнул гравий.
— Ты мне все уши своими обезьянками прожужжала, — буркнул он, и Лили хлопнула глазами — так ведь это когда было! То ли на первом, то ли на втором курсе... Она и сама уже забыла, а он, выходит, до сих пор помнит?
Под ее пристальным взглядом ему сделалось не по себе. Он втянул голову в плечи — как никогда, похожий на насупленного ворона, и даже черная мешковатая мантия напоминала сложенные за спиной крылья.
— Что, действительно прожужжала? — она наморщила лоб; в памяти медленно всплывали подробности. — По-моему, я больше из-за мороженого ныла — что уронила и так и не успела попробовать.
Северус старательно разглядывал носки своих ботинок. Его щеки слегка порозовели.
— Раз уж ты все еще переживаешь эту потерю, — не поднимая головы, пробормотал он, — то держи.
Быстрый, неуловимый взмах рукой — и когда только успел вытащить ее из кармана? — и Лили уставилась на большой рожок с тремя шариками мороженого. Шоколадное, с колотыми орешками — неужели он и это запомнил? Ох уж эти слизеринцы и их хитрые планы! Еду же нельзя создать из ничего, должно быть, он купил его и заранее спрятал где-то поблизости...
— А как же ты? — спросила она, принимая у него рожок.
Северус упорно глядел в сторону, на стену дома, сложенную из серого ноздреватого камня. На стыках и в крупных порах виднелся зеленый мох — клочковатый, будто трехдневная щетина.
— Ну, это ты два года по нему страдала, а не я, — Северус дернул плечом, стараясь изобразить небрежное пожатие, но его скулы едва заметно покраснели.
Два года? Серьезно? Ей казалось, она поныла денек и забыла...
— Тогда я с тобой поделюсь, — сказала Лили. — Одной есть неинтересно.
И на пробу лизнула верхний шарик. Кончик языка тут же онемел, по небу заплясали иголочки, но сладость все равно чувствовалась. Только не липко-сахарная, не приторная до тошноты, а бархатистая, обволакивающая... Совсем как в детстве. Просто идеально.
Кажется, она произнесла это вслух — Северус мельком глянул на нее и снова отвернулся, продолжая искоса за ней наблюдать. Точь-в-точь Нарцисс, когда он приходит гладиться, такой же взъерошенный и независимый... Улыбнувшись, Лили протянула ему мороженое:
— Попробуй. Очень вкусно.
Он взял у нее рожок — замедленно, как во сне, не сводя взгляда с ее губ, и его глаза снова потемнели. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать, но Северус только молча куснул шарик — зубы клацнули, черные ресницы затрепетали, и Лили, рассмеявшись, пальцем сняла шоколадную капельку с его подбородка.
Потом они долго стояли у ограды, передавая друг другу мороженое. Чужая магия по-прежнему холодила кожу, но от Северуса словно расходилась волна тепла, плащом ложилась на плечи и не давала замерзнуть. Дракониха вернулась с ободранной тушкой какого-то животного, и детеныши, шипя и вытягивая шеи, выбрались из гнезда ей навстречу. Утробно заворчав, мать лапой подпихнула к ним багровое, сочащееся кровью мясо; со стороны казалось, что у нее в брюхе ворочаются раскаты грома.
Но Северуса, похоже, больше всего занимал ее хвост — он уставился на него с алчным, но несколько отстраненным интересом, явно прикидывая, что можно сварить из длинного острого шипа, и почти не обращал внимания на мороженое, которое медленно таяло у него в руках. Фыркнув, Лили пихнула его локтем в бок и забрала рожок, но он только облизал пальцы и продолжал задумчиво смотреть на дракониху.
— Я бы лучше на ней покаталась, — сказала Лили, с сожалением разглядывая сложенные крылья. — Раз уж мы решили вспомнить детские развлечения, то следующими на очереди должны быть карусели.
Северус покачал головой:
— Гебридские драконы слишком агрессивны. Под седло нужен кто-то смирный, вроде валлийского зеленого...
— А они разве смирные? — удивилась Лили. — Ты же говорил, что именно этот дракон напал на людей в Илфракомбе?
Северус промолчал — то ли замечтался и пропустил вопрос, то ли и сам не знал ответа. Дракониха повернулась к ним боком, и взгляд невольно скользнул по гладким черным чешуйкам — каждая с человеческую ладонь, не меньше... А ее лапы? Мощные, как колонны в соборе Святого Павла, и когти размером с руку — словно отлитые из тусклой стали, они оставляли длинные борозды на спекшейся черной земле... Как же, наверное, перепугались бедные магглы, когда на них с неба налетело такое чудовище! Сэр Кэдоган рассказывал, чего ему стоила победа над виверной; Лили часто останавливалась поболтать с его портретом и прекрасно помнила эту историю. И ведь он был опытным рыцарем, учеником самого Мерлина! А Тилли Ток — нет, но ей за такой же подвиг даже медали пожалели... Выходит, отношение к магглам и впрямь за это время сильно изменилось. И немудрено — сложно видеть в ком-то людей, когда ничего о них не знаешь и только прячешься от них за железным забором Статута.
— Тогда понятно, почему власти не стали спасать тех магглов из поезда — там же на важных постах сплошные старики сидят, — вслух подумала Лили — и вдруг поймала на себе острый, внимательный взгляд Северуса.
— Ты о том загоревшемся вагоне? — после паузы спросил он, пряча руки в рукавах мантии.
Лили слизнула капельку мороженого, которая стекала по боку рожка; на сладкой темно-коричневой вафле осталась размазанная шоколадная дорожка.
— Ну да, — она пожала плечами. — Я слышала... от кое-кого... в общем, в аврорате считают, что власти все знали, но ничего не стали делать. Хотя Упивающиеся заранее прислали им анонимное письмо с предупреждением.
Северус замер. Воздух вокруг него сгустился и завибрировал, темным облаком окутывая его худую, нескладную фигуру — и барьер у него за спиной замерцал, полыхнул розовыми, синими, неоново-зелеными разводами, словно от земли до неба протянулась радужная нефтяная пленка...