Страница 42 из 105
Рука об руку они направились в сторону двух валунов, изъеденных ветром и испятнанных лишайником — между ними начиналась ведущая к дому тропинка. Северус шел чуть впереди, она старалась не отставать, приноравливаясь к его широкому шагу.
— Ну, среди старшего поколения довольно много тех, кто не жалует магглов, — он осторожно на нее покосился, словно проверяя реакцию. — Еще в тридцатых годах маги собирались на них охотиться — законопроект не прошел только потому, что противоречил Статуту. Или инцидент в Илфракомбе — Тилли Ток получила Орден Мерлина не за то, что спасла кучу магглов от дракона, а за то, что успешно стерла им память, — он махнул в сторону дома, к которому они поднимались: — Кстати, тот дракон сбежал из питомника наподобие этого. Только тот в Уэльсе, а здесь территория клана Макфасти.
Кажется, он сказал что-то еще, но дальше Лили уже не слушала. Его слова никак не укладывались в голове — ворочались и ворочались, как тяжелые глыбы, без понимания, без осознания, такие же бессмысленные, как крики носящихся над водой чаек...
— ...все лето в этом загоне, — закончил Северус.
— Что, прости? — она хлопнула глазами. Под ботинок подвернулся довольно крупный камешек — Лили пинком отшвырнула его в сторону, к засохшему кусту чертополоха.
— Я говорю, что это летнее пастбище, — повторил он. — Скоро они заберут самку и ее подросших детенышей и вернутся в основной питомник. Хочешь, можешь на них посмотреть, пока я буду торговаться с Ангусом.
Тропинка петляла по склону холма, под ногами осыпался щебень; то тут, то там взгляд натыкался на рыже-бурые камни и островки ломкой, словно поседевшей, травы. Неспокойное море оставалось внизу, крики чаек и шорох прибоя постепенно стихали, и все сильнее пахло прелью и холодной сырой землей.
Лили покачала головой:
— Нет, я не об этом. То, что ты сказал раньше — ну, о магглах и тридцатых годах... Тридцатых годах какого века?
Северус замедлил шаг. Его плечи еле заметно напряглись, губы сжались в тонкую линию.
— Этого, да, — наконец произнес он. — Но после войны все изменилось. Политический курс развернулся в другую сторону, появились движения за права сквибов и магглорожденных, «приветствуем наших вновь обретенных сородичей» и все такое прочее... — и добавил почти без паузы: — Слушай, подожди меня здесь, ладно? Если хочешь посмотреть на драконов, то загон там, прямо за домом.
За разговором они незаметно подошли почти к самому крыльцу. Северус легко взбежал по ступенькам — только взметнулась черная мантия, — толкнул тяжелую дверь и скрылся за ней. Лили осталась глядеть ему вслед... потом моргнула, заставила себя встряхнуться и побрела за угол, к той ограде, о которой он говорил. Под ногами шуршал гравий, над головой раскинулось мутное небо, в голове теснились и толкались невысказанные мысли.
Неужели Северус прав, и всего сорок лет назад маги считали магглов безмозглыми животными? Это же... все правильно, родители ее однокурсников — не деды и не прадеды, а всего-навсего родители. И если подумать, то и сейчас мало что изменилось, ведь даже знакомые гриффиндорцы, которые никогда не третировали ее из-за происхождения, совершенно не интересовались ее семьей. Как будто... как будто она для них человек, а ее маггловские родственники — всего лишь милые зверушки. Забавные, безобидные, глуповатые, не видящие дальше собственного носа... но не равные. Не такие, как они сами.
Она сморщила нос — ну да, не такие, держи карман шире... Та же Петунья относится к магам с такой опаской и брезгливостью, что чистокровным и не снилось. А отец с матерью, наоборот, и прогрессивнее, и дальновиднее магов — слышат разумные доводы, не шарахаются от нового и не разделяют чужих предрассудков... Да и вообще, какая разница, кто умеет колдовать, а кто нет? Если те и другие одинаково чувствуют боль, одинаково любят своих детей и в их жилах течет точно такая же кровь? Да даже у драконов больше мозгов, чем у некоторых людей!
Сердито фыркнув, она подошла к ограде почти вплотную. От пестрой каменной кладки тянуло незнакомыми чарами — вблизи магический барьер оказался холодным, как лед, и упругим, как резиновый мячик. Лили зябко обхватила себя руками... а потом подняла голову — и уже не смогла отвести взгляд.
Она была словно вулканическое стекло, словно облекшееся в плоть темное пламя — гибкая, стремительная, смертоносная, и выжженная растрескавшаяся земля у нее под лапами казалась продолжением ее чешуи. Сверкающие лиловые глаза, колючий гребень вдоль хребта, острые как кинжалы когти, длинный хвост... Она хлестнула им себя по бокам, присела, задрала к небу оскаленную морду, и из зубастой пасти вырвался язык, по-змеиному пробуя воздух, а потом дракониха развернула огромные кожистые крылья — и взлетела.
В лицо дохнуло ветром, повеяло застарелой гарью и острым, мускусным звериным запахом. Лили замерла в восхищении — хоть барьер и не позволял подойти ближе, но отсюда было видно все, каждый взмах перепончатых крыльев, каждая чешуйка на шкуре, словно облитой жидкой смолой. Жалко только, что гнездо оказалось далеко — спрятанное за кучами оплавленных камней и такое высокое, что почти полностью скрывало детенышей. Наружу торчали только две узкие мордочки, похожие на змеиные; тонкая чешуя на них еще не успела потемнеть и окончательно затвердеть.
Сверху послышался клекот. Дракониха кругами уходила в небо — перламутрово-серое, как изнанка ракушки; если бы не хвост и не форма крыльев, с такого расстояния ее можно было бы принять за огромную черную птицу.
За спиной зашуршал гравий. Лили обернулась — Северус вихрем вылетел из-за угла. Судя по нахмуренным бровям и стиснутым кулакам, его настроение колебалось между отметками «плююсь ядом» и «изрыгаю огонь, умри все живое», но при виде нее он остановился, несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом — она глазам своим не поверила! — выдавил кривое подобие улыбки.
Выглядело... мягко говоря, странно. Как если бы надвигающийся самум вместо того, чтобы вспылить и разбушеваться, вздумал строить из себя приятный средиземноморский бриз.
— Северус?
Она шагнула ему навстречу. Дотронулась до его щеки, погладила подбородок, провела по твердой скуле. Кончики его волос защекотали тыльную сторону ладони, и сердце забилось чаще, по пальцам пробежал ток, во рту пересохло...
Северус сглотнул и хрипло спросил:
— Тебе... понравились драконы?