Страница 39 из 105
Короткое, уже ставшее привычным падение — и вот она оказалась посреди какого-то коридора. По обе его стороны виднелись двери с табличками, под потолком плавали прозрачные шары, наполненные горящими свечами, а на обшитых панелями стенах дремали портреты, показавшиеся ей смутно знакомыми. Подойдя поближе, она вгляделась в лицо храпящего бородача, больше похожего на мясника, чем на волшебника. Батюшки, да это же Октавиус Голпалотт! Ну конечно, отделение волшебных недугов — она уже лежала тут в детстве, с осложнениями после первого пророческого сна. Память в деталях сохранила и температуру, и резь в глазах, и ощущение, что в голове перекатываются чугунные шары — и знакомство с Эммой, которая болела исчезательной хворью и приходила к ней в гости прямо сквозь стенку соседней палаты.
Голпалотт всхрапнул в своей раме, и Лили, опомнившись, заторопилась вперед — туда, где из-за поворота показался Северус. Спешащая мимо молодая целительница мельком глянула на него из-под ресниц, но он ничего не заметил и, подняв руку, постучал в массивную дверь.
— Да-да, открыто, — откликнулись из-за двери, и Лили успела догнать его как раз вовремя, чтобы войти вместе с ним в кабинет.
За письменным столом сидел темноволосый мужчина с выбритым до синевы подбородком и холодными неподвижными глазами. Справа от него ломился под тяжестью книг резной шкаф со стеклянными дверцами, слева на полке выстроились в ряд какие-то значки и грамоты. На полу лежала гигантская пятнистая шкура... ого, нунду? Ничего себе у скромных целителей коврики!
— Присаживайтесь, молодой человек, — призывая из угла стул, произнес целитель; Лили заметила, что вместо униформы Мунго на нем была лиловая мантия с золотым позументом на обшлагах и воротнике. — Наслышан о ваших успехах в борьбе с темной скверной. Позабытое зло выползло со страниц старых хроник и оказалось не такой уж легендой...
Северус сел. Сложил на коленях руки — Лили подошла ближе и жадно вгляделась в дорогое лицо, невольно отмечая и залегшие под глазами тени, и заострившиеся нос и скулы... А это что? Розовое пятнышко чуть ниже запястья — да, точно, след от ожога... Да что же это такое! Ну ладно поесть некогда, но хоть бы лечиться не забывал! Вот же бестолочь вдохновенная!
Словно услышав ее мысли, он одернул рукав старенькой черной мантии и тихо сказал:
— Мистер Фоули, мы с матерью очень благодарны вам за то, что вы согласились уделить нам немного времени.
Фоули? Ну да, так и есть — вот и на табличке на столе то же самое имя...
— Ерунда, — целитель взмахнул холеной рукой с крупным золотым перстнем, — я много слышал о вас — как от сына, так и от наших... общих знакомых.
Что? Так он не просто однофамилец или какой-то родственник, а отец Хьюго Фоули? Того самого Хьюго Фоули, чьи приятели все школьные годы норовили подставить ей подножку или запустить в спину Жалящим заклятьем? И Северус водит знакомство с такими людьми?!
— ...что до вашей матери, — продолжал целитель Фоули, — то ее перспективы, к сожалению, не столь радужны. Я полностью согласен с диагнозом целителя Тики, мы действительно имеем дело с обширным органическим поражением головного мозга.
Палочка в его руке чуть шевельнулась, и в воздухе загорелась синим сложная вязь подрагивающих ломаных линий. Северус кивнул, как будто эта картина что-то ему говорила.
— Да, целитель Тики объяснил — очаги разрушения в лобных долях, проблемы с моторикой, когда она машинально делает что-то простое и привычное, и эта... апраксия. Единственное, чего он не сказал — в чем причина ее болезни? И что мне делать, если я не хочу... ограничиваться программой реабилитации?
Он говорил негромко, но твердо — выпрямил спину, вскинул голову и чуть ли не впервые на памяти Лили совершенно не сутулился. Черные волосы гладкими, словно лакированными, прядями обрамляли его лицо, на острых скулах пятнами горел румянец.
Целитель Фоули облокотился о столешницу, сложив перед собой пальцы домиком.
— Вы задаете интересные вопросы, молодой человек... Единственное, что я с уверенностью могу вам сказать — темная магия тут ни при чем. Она ведь когда-то ее практиковала, верно?
— Еще в школе, — буркнул Северус. — Приворожила кого-то — не к себе, по просьбе подруги... Насколько мне известно, этим все и ограничилось.
— Да, это согласуется с клинической картиной — следы очень старые и слабые; не позволяйте ей контактировать с темной магией, и все будет в порядке. Что до остального, — он потер гладко выбритый подбородок — кольцо поймало луч света и на мгновение полыхнуло золотом, — такое поражение может быть вызвано множеством причин. Например, травмами, воздействием некоторых заклинаний и магических ядов. Возможно, мозговой инфекцией... Отдельные заболевания такого рода имеют неясный генез — у магглов довольно часто встречается нечто подобное, их примитивный мозг с возрастом склонен к саморазрушению и деградации, — он презрительно хмыкнул, всем видом демонстрируя свое мнение о магглах и их примитивных мозгах, и Лили захотелось плюнуть в эту самодовольную, холеную рожу...
...и тем более странной ей показалась надежда, которая вспыхнула в глазах Северуса при этих словах.
— Значит, магглам известны подобные заболевания! — не сдержавшись, воскликнул он, и целитель Фоули поджал губы и покачал головой.
— То, что они страдают от синдрома Альцгеймера, не означает, что они умеют его лечить, — его голос звучал вкрадчиво и мягко — обволакивал, как бархат, как выделанная шкура нунду у него под ногами... — Но вы, разумеется, вправе мне не поверить и отвести свою мать к маггловским живорезам. Думаю, они охотно возьмутся за изучение ее мозга — их весьма заинтересует его строение, все лишние уплотнения и синаптические связи, не говоря уж о магическом центре в миндалевидном теле. Ставлю галлеон против кната, что они попытаются решить проблему хирургическим путем. Знаете, как у них это делается? В их распоряжении нет заклинаний, которые позволяют проводить такие процедуры неинвазивно, поэтому сначала они срежут с ее головы кожу, затем просверлят и вскроют черепную коробку и будут копаться внутри своими металлическими инструментами... О, я вижу, вы поняли, — он усмехнулся, глядя в перекошенное лицо своего визави. — Думаю, дальше можно не продолжать.
— Получается... с ее состоянием ничего нельзя сделать? — хрипло спросил Северус. Его плечи поникли, черные волосы рассыпались по щекам и упали на лоб.