Страница 34 из 105
Она опустила взгляд на столешницу — и еще успела заметить промелькнувшее в его глазах болезненно-тоскливое выражение. Словно полыхнувший на мгновение огонь, который снова скрылся под пеплом.
Остаток вечера прошел тихо и мирно: они взяли по кружке сливочного пива и перебирали общих знакомых. Сначала Лили рассказала Ремусу, что Роуз и Дейзи не смогли поступить в Волшебную академию драматических искусств и уехали в Штаты, чтобы попытать счастья в тамошней театральной школе, а Лу Бейкерсон с месяц назад взяли в какую-то квиддичную команду из Южной Америки. Потом Ремус вспомнил, что недавно столкнулся с Абигайль Блишвик — и не где-нибудь в Косом переулке, а здесь, в Хогсмиде. Ее родители пришли к мистеру Белби с заказом на зелье для дочери — правда, никакого общения не вышло, потому что она воротила от Ремуса нос и старательно делала вид, что его не замечает. Лили заметила, что оно и к лучшему — лично она бы тоже не захотела афишировать знакомство с этой тупой вертихвосткой, и он кивнул, расплываясь в несмелой улыбке.
Дальше он попросил передать привет Эмме с Саймоном, и они еще немного поговорили о Мэри — после того, как она стала встречаться с Поттером, Ремус мог рассказать о ней едва ли не больше, чем сама Лили. И только одна тема как-то сама собой обошлась стороной — когда внезапно оказалось, что на часах уже девять и пора собираться домой, она осознала, что за весь вечер он так ни разу и не упомянул Северуса Снейпа.
Лили задумалась об этом, когда распрощалась с Ремусом и аппарировала в Вишневый переулок: после душного паба, такого же шумного и людного, как гриффиндорская гостиная после квиддичного матча, ей хотелось тишины и свежего воздуха. Дождь уже закончился, и на прояснившемся небе высыпали звезды; она куталась в шерстяной плащ, шагая по подмерзшей брусчатке, и желтые листья под ногами казались серыми в неверном свете редких уличных фонарей.
В голове бродили ленивые мысли — о том, что Ремус, пожалуй, единственный из ее знакомых, кто ни слова не сказал о ее выборе. Хотя она уже заготовила гневную отповедь: ей казалось, уж этот-то точно не упустит шанса, ведь даже Эмма — даже Эмма! — посоветовала быть с Северусом осторожнее. Правда, так и не объяснила, с чего ей вздумалось разбрасываться такими предостережениями — последнее письмо Лили все еще оставалось без ответа... Господи, до чего же она устала от их постоянного квохтания! Как хорошо, что хотя бы Ремус решил промолчать и оставить свое мнение при себе...
Она миновала коттедж миссис Моуди — тихий и темный, только на втором этаже горел прямоугольник окна, — но потом на заднем дворе залаяла собака, и по ярко освещенным шторам проскользнула тень. Интересно, Нарцисс не обиделся, что его на весь день оставили одного? Ничего, она уже почти вернулась — надо будет положить ему каких-нибудь вкусняшек, тогда он точно сменит гнев на милость...
Лили сделала еще несколько шагов — и застыла как вкопанная.
Отсюда ее маленький домик казался совершенно черным, его контуры размывались и терялись во мраке. Но надпись на входной двери была видна отчетливо. До каждой завитушки, до каждой точки и черточки — ярко-алые буквы пылали на крашеном дереве, переливались и мерцали, точно нарисованные жидким пламенем...
«Вали отсюда, грязнокровка».