Страница 12 из 105
Довольная своей маленькой местью, Лили крутанулась на каблуках и перенеслась в родной Манчестер. Уж здесь-то она точно найдет продукты! И ничего, что в обычных маггловских магазинах, в конце концов, она собиралась готовить не какое-нибудь мясо гиппогрифа в соусе из китайской жующей капусты, а самый обычный пастуший пирог для себя и Северуса...
Расчет оказался верным — ей охотно продали все нужное, и уже через полчаса она свернула в неприметную подворотню, чтобы аппарировать с пакетами домой. И невольно остановилась, заметив у мусорного бака какое-то светлое пятно.
Она сидела у самой стены, обернув лапки хвостиком — такая тихая и грустная, что у Лили защемило сердце. Длинная белая шерсть еще не успела испачкаться и сваляться, разноцветные глаза смотрели с почти человеческой тоской... Значит, домашняя. И недавно на улице. Сбежала, наверное — вот же горе-хозяева, потеряли такую красотку!
Пакеты сами выскользнули из рук. Лили присела на корточки, подметая подолом грязный асфальт — плевать, потом отстираем... Негромко позвала:
— Кис-кис!
Кошка скользнула по ней равнодушным взглядом и снова отвернулась. Нет, ее нельзя так оставлять — такая беленькая, чистенькая, она же пропадет на помойке... Может, попробовать подманить поближе? Наверняка она проголодалась — не похоже, чтобы ее тут кормили...
— Смотри, у меня есть еда, — сказала Лили и полезла за мясом. — Если хочешь, я могу с тобой поделиться! Ты любишь баранину, кошка?
Это привлекло ее внимание — не столько, конечно, сами слова, сколько бумажный шорох и соблазнительный запах из пакета. Кошка повернула лобастую голову, уставилась на завернутое мясо. Чуть шевельнула пушистым хвостом, прижала уши — и медленно, неуверенно сделала навстречу первый шаг.
— Ты очень красивая, — приободрившись, продолжала Лили. — Если ты станешь моей кошкой, я обещаю хорошо за тобой ухаживать, вкусно кормить, каждый день вычесывать и никогда не терять, как твои прежние хозяева. Я буду звать тебя... — на миг она задумалась, — ну, скажем, Нарцисса. Как миссис Малфой. Договорились?
Кошка подходила все ближе и ближе — точно комок белого пуха плыл по растрескавшемуся, поросшему сорняками асфальту. Хвост вопросительно покачивался из стороны в сторону, маленькие лапки ступали аккуратно и бесшумно.
Наконец она остановилась. Замерла в нескольких футах от человеческой руки и напряглась, как сжатая пружина; в разноцветных глазах — один зеленый, другой голубой — читался немой вопрос.
— Я тебя не обижу, — сказала Лили. — Правда. Никогда-никогда...
Последние шаги — и кошка обнюхала ее пальцы. Спокойно дала себя погладить, почесать за ухом, и Лили, осмелев, подхватила ее на руки. Надо же, какая легкая — сплошная белая шерсть, пушистый хвост и вибрирующее мурлыканье под ладонью.
Длинные коготки впились в мантию, каким-то чудом не оцарапав кожу. Взмахнув палочкой, Лили заставила пакеты подняться с земли, а потом крутанулась на месте, вызывая в памяти зеленые шторы, обои в цветочек и потемневшую от времени чиппендейловскую мебель. Тело сплющило, уши заложило от сосущей пустоты — и вот она уже стояла посреди гостиной, и покупки, не удержавшись в воздухе, шуршащей массой посыпались на пол, а испуганная Нарцисса метнулась на кухню, пятная чистый паркет следами грязных лап.
Они вернулись домой. В тот маленький домик в Вишневом переулке, на который Лили два дня назад потратила почти все свои деньги.
* * *
Северус объявился только после полуночи. За это время Лили успела выманить кошку из-под стола, накормить ее печеньем для сов и обработать от блох и паразитов. Дальше настала очередь пастушьего пирога — она приготовила его и, когда стало ясно, что ужинать придется одной, поела и убрала остатки в буфет. Затем немножко побегала по комнатам, ругая про себя одного наглого слизеринского обманщика (Нарцисса следила за ней со шкафа — в разноцветных глазах читалась укоризна), затем испугалась, что с ним что-то случилось, но быстро вспомнила, что он не называл точного времени, и наконец плюнула на все и пошла спать.
Разумеется, именно тогда он и появился. Не было ни хлопка аппарации, ни щелчка замка, ни скрипа ступенек — просто в какой-то момент Нарцисса спрыгнула с кровати и растворилась в темноте, а потом матрац прогнулся под знакомой тяжестью, и ухо защекотало чужое дыхание.
Его ладонь невесомо легла на плечо, спустилась по талии к бедру, и Лили заворочалась, выныривая из полудремы.
— Сев, у тебя лапы ледяные, — сонно пожаловалась она — и тут же спохватилась: — Будешь ужинать? Там на кухне пастуший пирог есть, я тебе оставила...
И, противореча собственным словам, потянулась к нему. Обняла, ткнулась носом в подключичную ямку, вдохнула теплый, чуть солоноватый запах кожи — и всем телом ощутила, как он вздрогнул и закаменел, а потом медленно-медленно расслабился, словно по очереди выпуская напряжение из каждой клеточки.
— Я не голоден, — хрипло откликнулся он. Его спина медленно, но верно нагревалась под ее пальцами, и дыхание начало учащаться.
— А чего такой голос? Простыл? В такую жару?
— Нет. Это... другой голод.
Она отстранилась, запрокидывая голову, и их губы встретились. Северус ответил не сразу — только после короткой, еле уловимой заминки, но потом его поцелуй стал смелее и увереннее, а ладонь незаметно скользнула вниз, и Лили счастливо вздохнула, тая и плавясь в его руках.