Страница 70 из 89
– Спасибо, что сказал. И, если несложно, – сможешь написать рапорт… э, справку? – попросила я. – По тому, что у нас есть, где и с кем говорить. А то у отца много документов, я, боюсь, буду в них неделями копаться.
– Без проблем, госпожа. Завтра будет готово.
– Отлично.
В холле раздался звонок.
– Гости, – Михаил поднялся на ноги, – пойду узнаю, кто там.
В стену у двери был вмонтирован небольшой артефакт, медная пластина. Дворецкий приложил руку, на миг закрыл глаза, и, убрав ладонь, сказал:
– Вернулся господин охранитель.
Вот и прекрасно. Надеюсь, расскажет про этого Милорадова и его замыслы. Выходит, отец этого Дмитрия выгнал из особняка, где они с тетей жили… Имел право – особняк ведь нашего рода. И, наверное, будь этот Милорадов достойным человеком, а не любителем актировать боевые артефакты, они бы договорились. Может, этот Дмитрий решил отомстить?
Стоило собраться с Распутиным и Еленой, которую сопровождал Брамс, невоспитанно забравший на диван, во всей той же малой гостиной – от чая я отказалась, сколько можно? – как охранитель с сожалением проговорил:
– Увы, обрадовать нечем. Дмитрия Милорадова по указанном им адресу на окраине Твери не видели сутки. Его секретарь уверяет, что не знает, куда подевался господин, и это не в первый раз. Сказал только, что Дмитрий планировал переехать, должен был дать отмашку на перевозку вещей, но так и не позвонил. Так что его помощник на чемоданах и расстроен. Рассказал, что забегала некая Людмила, требовала оплату за то, что ее похоронили заживо и за прочие «моральные издержки». И что ему не понравилось затеянное господином представление с выкапыванием девушки на кладбище. И копать в такую холодину сложно.
– Это про спектакль на похоронах, что ли?
Распутин кивнул.
– Я поговорил с соседями, и один вспомнил, что какая-то девушка с Дмитрием общалась, иногда они на ночь куда-то уходили. Секретарь дал фотографию этой Людмилы. Посмотрим, может в наших базах всплывет. К сожалению, пока у нас нет прямых оснований для того, чтобы объявить Милорадова в розыск, отсутствие дома – не преступление.
– А стоит, – мрачно проговорила Елена. – Я, когда все ждали начала ритуала, пошла угоманивать Брамса. Тот лаял, простите за подробности, под дверью мужского нужника. И лаял так, как и на всякую магию. Я только собиралась проверить, как появилась хозяйка дома, принялась причитать, что собака мешает, такой шум, убрать ее надо. А тут и вода полилась, и сам этот Дмитрий появился.
– Он мог переместиться, использовать дар, – мрачно проговорил Распутин. – Почему не сказала?
– А когда? Ритуал этот, потом гонялись за девочкой, потом я поехала искать целителя, потом мы с эспедициощиками разбирались…
Охранитель залпом выпил чай.
– Сразу, Елена, сразу! Милорадов почти наверняка кого-то предупредил, когда понял, что регенства он не получит. Я бы вам, госпожа Александра, очень посоветовал отрезать возможность перемещения на территорию особняка. Мало ли. Хотя бы для самого Милорадова, его вы помните, можете попросить у Древа запретить ему появляться на ваших землях.
– Могу, – у меня не было представления, как это сделать, но разберусь. – А до Марины или матери он не доберется?
– Хотел бы – уже добрался бы. К тому же в больнице с применением даров строго, да и охранника я туда отправил. Прыгнуть Милорадов может только туда, где был. Не уверен, что он бывал в больнице.
– Но мать к нам перенес, – заспорила я.
– К вам или в Нижний Новгород? – уточнил охранитель.
Логичный вопрос.
– Мать на мобиле приехала.
– Вот и ответ. Кстати, хорошая новость насчет мобиля: если разберемся с аварией и будут подозрения в ее неестественности, то вот тут уже можно будет прижать Милорадова.
– А как его найти? – не поняла я. – С его даром.
– Дар можно подавить. И любому человеку надо где-то жить и спать, особенно по такой погоде. Так что как только будет повод, мы перероем его дом, дома его родственников и их жизни и выясним, где он скрывается. Но сначала надо отдохнуть. И завтра съездить к московским полицейским, не стоит нарушать данные им обещания. Возможно, подельница нашего Сеньки что-то знает о вас, коль взялась ограбить, или он сам нам что-то расскажет. Да и экспертизу мобиля со дня на день закончат, и мы выясним, как все случилось.
Я нахмурилась.
– Если этот убитый бандит может рассказать все, то почему, ну… отца не спросить?
Распутин улыбнулся. Холодно так.
– Потому что не стоит тревожить души, госпожа Морозова. По крайней мере тех, кто чист перед законом. Это не так просто, как кажется, ни для живых, ни для мертвых.
Тоже верно, но жаль все-таки. Я бы задала отцу много, очень много вопросов.