Страница 69 из 89
– Вы остаетесь. С нынешним окладом плюс десять рублей, – судя по тому, что писал отец, денег, если что, мне на пару месяцев должно хватить хоть бы и с продажи альтена. – Это ведь верные цифры? – я протянула записи.
Михаил проглядел бумаги и кивнул.
– Насчет дальнейшего повышения оклада скажу, когда пойму, как в общем обстоят дела.
– Поговорите с Игнатовым, – предложил дворецкий. – Поверенный рода. Вам нужен будет Святослав Игнатов, вы у него подписывали бумаги на главенство в роду, он наш юрист, его контора в городе. Его отец и братья – наши заводские управляющие, они же и за развития всей инфраструктуры отвечают. В целом им можно доверять, они меру знают и понимают, что чем больше прибыли, тем больше их доля.
«Заводские управляющие». Похоже, завод не один…
– Анастасия Васнецова заведует нашей картинной галереей в Москве, – продолжил Михаил. – Предприятие убыточнее, пусть и не катастрофически, но обеспечивает некоторую известность, дает возможность вести конфиденциальные переговоры, да и перед иностранными партнерами можно, скажем так, похвастаться. Вячеслав Вавилов сейчас главный в нашем небольшом «изобретательском бюро». Тоже скорее имиджевый проект, только в среде магов, хотя некоторые идеи Вавилова потом отправляются на уральский артефакторный завод, он под управлением ваших родственников, но там есть и ваша доля. Есть места, которым ваш род покровительствовал, например Московский Художественный Театр, несколько галерей, и вообще целый список заведений. В самой Москве в собственности у рода осталась только квартира, последний особняк продал ваш отец после смерти вашей тети. Не хотел, чтобы Дмитрий Милорадов там жил.
Картинная галерея? «Изобретательское бюро»?.. Так, стоп. Отец не хотел, чтобы Милорадов жил в каком-то из принадлежавших роду домов, и продал его?
Михаил что-то рассказывал про поддержку молодых художников и писателей, благотворительные проекты, которым занималась моя матушка, частную типографию и прочее, но мой уставший мозг зацепился за услышанное.
– Простите…
– На «ты», госпожа, – поправил Михаил, – я все-таки дворецкий. И род мой незнатный.
– Как так? – половина мыслей вылетела из головы. – Вы ведь… ты ведь маг.
– Маг. Но мои родители не принадлежат к аристократическим семьям. Новая кровь.
О как. Хотя из того, что говорила Элька, выходит, что для Покровителей важна только кровь, а она ведь могла и потом проявится.
– А кто тогда водил вас в Путешествие? – не удержалась я. – Если это не личное, конечно.
– Ваш дед, – мягко улыбнулся Михаил. – Мне тогда уже почти двадцать было. Не самая простая история… Но с Покровителем стоит встретиться. К тому же, если этого не происходит, то маги вроде меня, рожденные не в родах, выгорают еще до тридцати.
– Не знала.
Дворецкий усмехнулся.
– Об этом не говорят. Не хотят говорить, хотя в детских домах обычно есть маги, которые проводят сирот к Покровителю или передают их под опеку какого-то из родов. Хуже, если молодой безродный маг к такому человеку не попадает, а его семья ничего не пытается сделать. Но ваш дед искал детей, похожих на меня. Делал их вассалами рода, многим давал работу или делал своими ассистентами. Он, в отличие от своего брата, считал, что деньги рода надо тратить не на искусство, а на магию, силу, защищающую мир от Той Стороны.
Вот как…
– А что ты знал об исследованиях деда? – напрямую спросила я.
И, подумав, изложила все, что случилось на складе и соображения Распутина, дополнив своими мыслями. Кому-то надо доверять, и кому если не дворецкому, просившему взять перстень?
– Сразу ничего не скажу, – покачал головой Михаил. – Я был, если можно так выразиться, «имущественным» советником вашего деда. Закупал оборудование, изучал бухгалтерию, наводил справки о нужных людях. Сами исследования – не мой уровень, институт я не заканчивал, работал тут. Что-то Владимир Викторович со мной обсуждал, но надо подумать, заметки его посмотреть. Да что там – их сначала найти надо. То, что вы говорите… Подозрительно. Очень, – дворецкий помрачнел, словно вспоминая что-то из прошлого, что-то, что причиняло ему боль.
– Что-то напоминает? – осторожно уточнила я.
– Не совсем… Скорее – просто подозрения. Ваш дед, госпожа, скончался внезапно. У себя в кабинете, за своим столом. В особняке тогда находились только я, он и Василиса, она живет около кухни. Игнат с Авдотьей и Салаватом у себя в домике были, ваш отец с матерью и старшей дочерью уехали, вас уже отослали. В ту ночь я почувствовал магическую вспышку из кабинета господина Владимира, но не придал значения – когда он экспериментировал у себя, то настрого запрещал кому-то заходить. Это было банально опасно. Наутро, когда я пришел будить его и понял, что комната пуста, то спустился, зашел в кабинет и застал его мертвым. Я сожалею, что не вмешался раньше, – с горечью проговорил Михаил, – возможно, реши я зайти, то сумел бы помочь, вызвал бы целителей, и ваш дед остался бы жив.
– А почему он сам не вызвал? – поинтересовалась я. – Отец же сумел, у него амулет был, страховка… У деда – нет?
– Страховка была, как и амулет. Но ваш дед им не воспользовался. У него остановилось сердце, смерть была быстрой. Из-за магического перенапряжения. Я долго думал, что должен был помешать проводить ему эксперимент, высказаться против… Но теперь, когда вы рассказали про Разлом, я вспомнил одну странность: когда я той ночью шел на кухню мимо кабинета, то мне на мгновение показалось, что в теплоту магии, привычную, вторгается что-то… иное. Та Сторона – такая, как я всегда ощущал ее рядом с Разломами. Это было мимолетное чувство. Я остановился, прислушался – и не услышал ни криков, ни звука сражения. И не вмешался. Чем и погубил Владимира Викторовича.
– Он сам запретил заходить, – напомнила я. – Ты делал что он сказал. Может, это и правда был эксперимент, и ты бы ему помешал.
Михаил кивнул и невесело заметил:
– Стараюсь этим себя успокаивать. Я решил, что если бы это был Разлом, то господин использовал бы защиту дома, или я бы с вами не разговаривал, ну и сама прореха в мире осталась бы. Потому я и выкинул то ощущение из головы. Возможно, мне показалось. Владимиру Викторовичу до этого пришлось проводить непростой ритуал, увы, он был немолод, не восполнял силы так быстро, как раньше. Но, все же, может быть, это важно.