Страница 58 из 89
– Госпожа, я рад вашему прибытию, – церемонно поклонился он и красноречиво посмотрел на моего спутника. Черт, дурацкий этикет…
– Игорь Распутин, – представила я его. Не говорить же сразу про тайную полицию?
Сам охранитель лишь хмыкнул и показал амулет. Михаил поклонился.
– Вас интересует происшествие с господином Алексеем Владимировичем? – уточнил дворецкий.
– У меня целый список интересов. Но оно – в первую очередь. Есть основания предполагать, что это – не несчастный случай.
– Надеюсь, виновные будут наказаны.
– Мы не опоздали? – я невзначай показала перстень. Кто его знает, вдруг будут подслушивать.
– Нет, но скоро все начнется. Если хотите поговорить с госпожой Натальей, то сейчас…
– Михаил, я же просила подать вино! – от прохода в левое крыло к нам приближалась маменька.
Я моргнула, смотря на нее. Нет, платье, конечно, черное, как и перчатки, и обувь, но декольте?.. Словно мать подобрала наряд на бал, а не носит траур. Я ей не указ конечно, но выглядело это как-то… не очень.
– Мне казалось, мы все обсудили, – ледяным тоном проговорила мать, приближаясь. – Михаил, займись делом!
Дворецкого как ветром сдуло. Распутин, несмотря на мрачные взгляды матери, уходить не спешил, смотрел на нее, чуть склонив голову, и только. Представить, что ли?..
– Александра, давай-ка поговорим, – сдалась мать, сообразив, что мрачные взгляды на охранителя не действуют. – Пусть твой жених подождет тут, а мы идем… в малую гостиную, скажем.
Не успела я открыть рот и заверить, что никакой Распутин мне не жених, как охранитель с коротким поклоном кивнул.
– Как скажете, госпожа.
Я покосилась на Распутина. Тот сохранял совершеннейшую невозмутимость, даже отшагнул на шаг. Ладно, пускай, не до разборок сейчас.
– Идем, – мать ухватила меня за плечо, да так, что я едва не зашипела от боли, и повлекла за собой.
Малая гостиная была… малой, собственно. Я помнила это помещение – место для красивых разговоров ни о чем. Полки с книгами, которые никто не читал, камин, который сейчас не зажгли, пара диванов – все для удобства случайных гостей, которых не примут в кабинете.
– Александра, – мать, захлопнув за собой дверь, налетела на меня, словно хотела вытолкнуть в окно. – В нашей семье сложный период, и ты сейчас должна готовиться к подписанию контракта! Мы все обговаривали, все! Мне казалось, ты меня поняла и услышала!
– Та девушка в гробу…
– Да отстань ты от нее! С ней все в порядке, бог свидетель, дома давно. Не лезь не в свое дело, занимайся чем нужно, ясно?!
Говорила мать негромко, но с такой яростью…
– Кому нужно? – я вгляделась в ее лицо.
Когда-то я радовалась ее приездам. Редким, раз в год. Ждала лета, надеялась, что в короткую половину лета, пока я буду дома, все станет как прежде. Но один раз мой приезд совпал с ее и Марины отдыхом в Горячем Ключе, второй, третий… На четвертый до меня все-таки дошло: она мне не рада. Я, бездарность, ей просто не нужна. Только, выходит, на самом деле не бездарность, а владелица пугающих, опасных способностей…
Ничего внутри не царапало. Я просто смотрела на эту женщину и думала, почему не испытываю к ней… да ничего, пожалуй. Только тихое сочувствие – ее муж погиб, дочь непонятно где. Ничего больше.
– Всем, Александра, – отрезала мать. – И Марине в том числе. Ты же желаешь ей счастья?
– Ей. И Лу. Вы уверенны, что Дмитрий Милорадов не выкинет ее за порог если выяснится, что ее дар, как и мой, вам не нравится? – я улыбнулась. Притворство никогда мне не давалось.
– К-какой д-дар?
– Мой. Все тайное становится явным. – Мать как-то сказала эту фразу, когда Марина разбила вазу и выставила все так, словно это сделала я. – Я помню.
Мать отступила на шаг. Я медленно сняла перчатки и показала перстень. Мать побледнела еще больше, пошатнулась – и осела на ковер.
Я замерла, не понимая, что делать. Обморок? Приступ? Звать Михаила, или... Дверь открылась, и в гостиную заглянул Дмитрий.
– Как ты могла?! – вскричал он. – Родную мать!
– Я…
Оправдаться я не успела – мужчина, вроде только что стоявший на пороге, вдруг оказался рядом. Шрамы обожгло холодом. Дмитрий схватил за здоровую руку, попытался завести за спину…
Тело среагировало само. Со мной слишком часто пытались провернуть такой трюк – и в темных коридорах, и на уроках самообороны. Я вывернулась и коротко ударила в живот. Холод сам собой усилил атаку, откликаясь на мою ярость. Миг – и неплохой, толстый щит на Милорадове лопнул. Тот отскочил на шаг, потянулся к своей шее…
Зачем – я выяснять не стала. Затолкала холод поглубже, нечего светить дар перед идиотом, и рванула вперед. Драться в интернате учили, и хорошо.
До амулета на шее Дмитрий дотянулся, но я быстрым движением подрубила ему опорную ногу. Милорадов грохнулся на спину – и вспышка энергии опалила потолок, сжигая фреску. Ни черта ж себе, меня бы размазало!
Я попыталась пригвоздить Дмитрия к полу прямой энергетической атакой, но он попросту исчез с того места, где только что был. Я развернулась на одних инстинктах – и не зря, гад напал со спины. Решил ударить по затылку, кулак свистнул рядом с моей головой. Я без затей поймала его за руку, попыталась заломать – он больше меня и сильнее, просто кулаками махать бесполезно. Но гад ускользнул из рук, в самом прямом смысле. Появился за спиной, вновь потянулся к амулету на шее…
– Довольно! – раздался властный голос Распутина. – Тайная полиция, никому не двигаться!
– Слава богу! – Дмитрий опустил руку и обернулся к охранителю, словно ничего не случилось. – Эта девушка напала на госпожу Морозову и собиралась атаковать гостей! Я пытался ей помешать, но у нее подготовка террористки, наверняка из народовольцев!
– Хватит ломать комедию, Милорадов, вы с Александрой знакомы, – отрезал Распутин. – А Наталья Морозова, насколько я вижу, в самом обычном обмороке, – охранитель прикрыл за собой дверь. – И даже уже пришла в себя. Не расскажете, госпожа, что вас так взволновало? У меня есть амулет, приводящий в чувство, но все, кто попадал под него, говорят, что ощущения препротивнейшие.
Матушка медленно приоткрыла один глаз.
Я старалась восстановить сбившееся дыхание. Здоровенное пятно сажи на потолке напоминало, что меня тут могло и не быть.
– Простите, вышло недоразумение, – мать медленно поднялась на ноги.