Страница 57 из 89
Глава 19. Глава рода
Когда мы поворачивали недалеко от того самого дерева, я все-таки не удержалась, уточнила у Елены:
– Скажите, а реально, скажем, на повороте по нынешней погоде в него врезаться?
– Все реально, если мозгов нет, – отрезала агент, позевывая. – Что ты к этому дереву прицепилась?
– Здесь разбился насмерть Алексей Морозов и пострадала его дочь, – ответил за меня Распутин.
Брамс, севший рядом с охранителем, теперь тыкался носом в окно.
– О. Соболезную. Ситуации разные бывают, – мягче проговорила Елена. – Погода сейчас не очень. Опытный человек не станет в такую гонять, а если ехать неспеша, то все в порядке будет. Магомобиль – не лошадь, он понести не может.
– А неисправность? – заинтересовался Распутин.
– Заклинивший руль? Возможно. Но на небольшой скорости столкновение с деревом может повредить мобиль, если щиты вдруг все не погасят, и только. Если ремень был пристегнут. Если нет… Да в целом тоже убить прям сразу шанс небольшой, минимальный даже. Если ни ремня, ни щитов – все равно вряд ли, мобили не просто так столько стоят и столько весят.
– Отказавшие тормоза? – поинтересовался охранитель.
– Чтобы были проблемы с торможением, сначала надо разогнаться, – резонно ответила агент. – А кто это в таких условиях делать будет? Да и можно не на тормоза жать, а альтендвижитель заглушить, да и все. По инерции мобиль проедет еще, но скорость быстро упадет. Не то чтобы я хочу ворошить это все, но смерть точно от удара о дерево наступила?
– По заключениям судмедэксперта – да, – рассеянно откликнулся охранитель.
Мы поехали к воротам поместья. Закрытым.
– Похоже, нас не ждут, – усмехнулась Елена. – Шеф, может постучитесь?
– Думаю, Александра откроет.
Я обернулась.
– В смысле?
Охранитель закатил глаза.
– У вас на пальце не только красивая цацка, но и ключ к охране поместья, – словно ребенку трех лет объяснил он. – Настройтесь на него и подайте сигнал открыться. Это – артефакт, вас не учили с ними работать?
– Учили, – мрачно откликнулась я.
– Я должна поклониться? – с усмешкой поинтересовалась Елена. – Ты – глава рода?
– Пока. И обойдусь, – я прикрыла глаза, настраиваясь на перстень.
И правда – как артефакт. Непривычный, холодный, не из-за отсутствия магии, а из-за той силы, которая дремала внутри. Способный дать доступ и к воротам, и много к чему еще.
Пока я соображала, как именно направить энергию, Распутин спросил:
– Елена, съездишь со мной потом, глянешь на мобиль? Дело и впрямь странное.
– Он мой, кстати, – проговорила я, наконец разобравшись с перстнем. Ворота со скрипом начали открываться. – И я хочу его забрать.
– Когда следствие закончится, – отрезал Распутин.
– И когда это будет… Ладно, а мой знакомый осмотреть его может? Он хорошо разбирается в мобилях.
– Лучше наших экспертов? – хмыкнула Елена.
– Это – все еще мой мобиль. И там моя семья… погибла.
– Под моим или Елены контролем – может быть, – сдался охранитель, – в зависимости от сегодняшних событий. Если ваш знакомый и правда соображает в мобилях, в чем я сомневаюсь. И ворота смажьте, что ли.
Те и правда скрипели. Пронзительно так… Хотя, на мой взгляд, получилось скорее что-то вроде приветствия. Ну или мне так показалось.
– Соображает, – заверила я. Макс не вылезал из гаража и, по словам Копатыча, был «техником от Бога».
Ворота открылись, и Елена направила мобиль вперед. Закрыть их за нами оказалось проще – словно они запомнили хозяина.
Пока мобиль неспешно ехал по кружной дороге мимо занесенных снегом скульптур и колонн – Елена выразительно морщилась – я спросила то, что, по идее, мог знать Распутин:
– В газете говорилось, что Марина погибла в мобиле целителей. А как… в общем, как они поняли, что нужно ехать?
– Сигнал с амулета, – отозвался охранитель, смотря на прудик слева, – ваш отец был застрахован, как и остальные члены вашей семьи, потом мог подать сигнал – и к нему бы выехал целитель с помощником на мобиле. Что и случилось. Саму бригаду я не расспрашивал, но мой человек должен этим заняться.
Площадка перед входом не пустовала. Чей-то новый, элегантный мобиль, украшенные сани, наемная кибитка, еще один мобиль, попроще и постарше на вид. Собравшись своим кругом возницы ежились, притопывали и вели негромкий разговор. Прямо на холоде. Что, в холле места нет, что ли?
На улице-то далеко не лето. Вновь пошел мелкий снежок, мороз покусывал за щеки. Только Брамс, кажется, не переживал – только вылез и сразу побежал обнюхивать чужой транспорт.
– Мне поговорить с остальными? – поинтересовалась Елена. Не у меня – у Распутина.
– Лишним не будет, – согласился следователь. – Возможно, они знают об аварии больше нашего или слышали разговор хозяев.
– Отец вроде часто ездил, – по крайней мере со слов Михаила, – может, они его знают? Или мобиль?
– Седьмая белая «Чайка», – сверившись с записями уточнил охранитель, – наверняка видели или что-то слышали, такую аварию будут обсуждать все и долго.
– Принято, шеф. Брамс, ты идешь с начальством, – проговорила Елена и направилась к возницам.
Которые по-прежнему мерзли под дверями особняка. Я шагнула было следом, но Распутин помешал, перегородив путь.
– Вы-то куда?
– Пригласить в дом, – это же очевидно.
Охранитель хмыкнул.
– Вы не в интернате и не в Корпусе где все равны, Александра. И даже у вас младшие по званию не суются к старшим, разве нет?
Вспомнился мобиль, отвозивший меня в экспедицию. Там шофером был молодой парень, но он хотя бы внутри сидел, в салоне, а не вот так.
– Но я их не в гостиную хочу пригласить, а просто погреться. Или что, запрещено?
Охранитель закатил глаза.
– Похоже, манерам вас не обучали.
– Интернат – не пансион благородных девиц.
– Оно и видно. Если так хотите быть благодетельницей, то поговорите с вашими слугами, дворецким, скажем. Пускай он все устраивает. Многие не любят, когда возница отходит от транспорта – мало ли что с мобилем или кибиткой сделают? Не говоря уж о том, что благородные гости вашего рода точно не хотели бы лицезреть в холле слуг. Это – скандал.
Я вот тоже много кого не хотела бы лицезреть… Но у нас в интернате не спрашивали мнения – все учатся, все дежурят, все выполняют задания. И никак иначе. Но, похоже, пора отвыкать.
Михаил нашелся в холле, словно ждал. Хотя, может, и ждал – так-то ворота видны из окон.