Страница 51 из 89
– Предлагаю такой план действий: я иду к Виноградову, мне пригодится его мнение и бумаги по прошлым происшествиям. Вы с Андреевым решаете свои проблемы, потом мы с вами садимся в этот же мобиль. Возвращаемся в город, отправляем Брамса вниз – не знаю как вы, а я намерен занять диван, пока Елена будет вести. Добираемся до вашего поместья, выясняем у вашей матери и кандидата в регенты все, что они знают. Потом я вас подбрасываю до московского полицейского управления, где вы даете показания по делу Сеньки – и мы с вами прощаемся, каждый дальше занимается своими делами. Что скажете?
Ну а что сказать?
– Разумно. Я хотела бы знать, где сестра и кто убил отца.
– Если кто-то убил, – уточнил Распутин, – пока есть подозрения, но нет доказательств. Я поделюсь информацией, когда буду уверен в ее достоверности, устроит?
Я кивнула. Все равно требовать что-то от такого типа – гиблое дело. Неплохо бы заиметь его телефон или хотя бы визитку, чтобы, если что, связаться. Но он явно из тех, кто расскажет, что посчитает нужным, тогда, когда посчитает нужным. Пока помогает – и ладно.
В холл удалось проскользнуть почти незамеченной. Отбой уже был, но на балконе мелькнули чьи-то светлые волосы. Похоже, что-то из первоклашек, был там один шебутной мальчишка, вечно болтающийся вне комнаты после отбоя. В дни дежурства я ловила его, кажется, с десяток раз. Наверняка все растреплет, и хорошо если своим. Ну да и плевать, в общем-то. Шила в мешке не утаишь: о том, что я выкупила контракт, все равно ведь узнают.
Ильич не спал. Стоило постучать в дверь его каморки, как разнеслось знакомое:
– Заходи.
Почему-то мне всегда казалось, что он знает, кто пришел. Хотя, может, и правда знает.
– Рад, что тебе все удалось, – улыбнулся старший воспитатель, отрываясь от какой-то книги в потертой обложке.
Я машинально потерла шрамы. В этот раз привычный холод сидел тихо, хищник внутри не подбивал впиться зубами в жертву.
– Откуда узнали?
Ильич усмехнулся.
– Лицо порой говорит больше, чем чужие мысли. Да и зачем бы ты еще заявилась ко мне, не сняв пальто? Садись и рассказывай. Если хочешь.
Я тряхнула головой и принялась стягивать верхнюю одежду. Некрасиво вышло. Ильич завозился с чайником.
Я постаралась не болтать лишнего. Четко, быстро и по делу. Почти рапорт. Историю с бандитами только опустила – не признаваться же, что как дура на приманку для пятилеток повелась?..
– Распутин… Я слышал, что он интересовался случившимся в экспедиции. Пожалуй, это не самый плохой вариант.
– Он понял, какого… э, плана, мой дар, – призналась я. – Не знаю как.
– А вот это скверно, – нахмурился Ильич. – От охранителей всего ждать можно, а если он еще и Зрячий…
– Зрячий?
– Так называют людей с определенным типом даров, позволяющих видеть дары других, а то и их Покровителей. Хотя, возможно, он использовал какой-то артефакт или еще как-то догадался… Сложно сказать. И сложно понять, чего от него ждать. Нет законов, запрещающих владеть Темнолесскими дарами, но не все решается законом.
– Он… В общем, он вроде говорил что-то насчет того, что мы одной крови, – вспомнила я. – Может он сам такой же? Про Григория ведь разное говорили.
– Может и так, я попробую узнать про их семью. Ладно, давай разберемся с насущными проблемами.
– Да, да, конечно, – я принялась вытаскивать из кармана банкноты. – Вот, возьмите, я забрала все из ячейки, просто не спросила, можно ли забрать только сумму на выкуп.
– Саша, не нужно, – Ильич поймал мой взгляд. – Думаю, ты знакома с концепцией подарка. Его не возвращают.
– Но мне не нужно! Нет, ну, в смысле – деньги всем пригодятся, но я, в общем…
А что «я»? Если я ошиблась, и этот Дмитрий – толковый, надежный человек, понимающий во всяких аристократических заморочках, то перстень лучше отдать ему. И мне надо будет где-то жить, мать-то наверняка на порог не пустит.
Но я сама на жизнь заработаю. Найду чем. Разберусь со всей этой историей с Мариной и отцом – и заработаю.
– Илья Ильич, я не могу это принять. Это – ваши средства, и…
– И я распоряжаюсь ими так, как хочу, – спокойно проговорил старший воспитатель. – Саша, я обещал человеку, спасшему мне жизнь, помочь тебе. В итоге ты провела тут девять лет, одетая, обутая, с крышей над головой, но едва ли счастливая. Наши с тобой редкие разговоры не могли заменить тебе семью. Я никак не смогу это исправить, ты выросла. Но я могу хотя бы дать шанс найти свой путь.
– Я и так справлюсь, – чуть повела я плечом. – Вам ведь деньги тоже пригодятся, разве нет? И если я останусь главой рода, то это будет вообще некрасиво. Морозовы, может, и не самые главные имперские богачи, но ведь и не бедняки же. А вы… тут, в общем.
Ильич улыбнулся. Почему-то грустно.
– Ты – светлый человек, Саша. Надеюсь, тебе не причинят из-за этого боли. Ладно, давай мы с тобой договоримся: артефакты, они в коробочках, ты забираешь себе. Ментальный щит и обычный – вещи полезные, особенно в твоей ситуации. К том уже ментальный щит при правильной настройке поможет, скажем так, сдержать твой дар, подавить провоцирующие его эмоции. Что касается денег… Выкупай себя, думаю, Виноградов не откажется подписать документ сегодняшним числом, деньги передашь ему, потом отправит бухгалтерам.
– Остальное…
Ильич поднял руку.
– Не нужно мне ничего возвращать. Если так смущает статус главы рода, то можешь, если хочешь, еще чьи-нибудь контракты выкупить. Возьми себе в вассалы того же Макса Колесова – у парня будет возможность поступить в университет и выучиться как следует сейчас, а не через пять лет. Или Эльвиру – ей, между нами, не светят экспедиции, а счетоводом она вряд ли захочет быть. А так, глядишь, будет возможность и получить образование, и партию выгодную найти. Да и банально на твоих предприятиях может пригодиться.
«Моих предприятиях»… Моего рода, я-то тут при чем? Хотя мысль вообще дельная.
Ильич подумал и продолжил:
– Я бы рекомендовал добиться того, чтобы охранители магомобиль отца вернули, он все-таки твоя собственность. Пусть Макс осмотрит, он в магических, да и обычных, механизмах разбирается, может быть, сможет что-то подсказать по тому, как все случилось. Тайная Полиция выводами не особо делится. А потом сможешь продать – и будут еще деньги на нужды рода.
Я поежилась.
– Там же отец погиб… Кто такое купит?