Страница 46 из 89
– Слушайте, давайте в другой раз? Мне срочно нужно вернуться в интернат.
– Скрыть улики? – насмешливо полюбопытствовал Распутин.
– Выкупить контракт, чтобы это, – я подняла руку, – перестало быть незаконным. И мне нужно вернуться до утра, иначе будет скандал, а я этого не хочу.
– Хотите успеть до того, как будущий регент Морозовых прямо во время церемонии выяснит, что перстень уже у вас?
Я ругнулась про себя. И все-то он знает...
– Что-то происходит. Михаил, дворецкий, думает, что со смертью отца что-то нечисто, что регенство поспешно. Хотел, чтобы я взяла перстень. Он мне дался, но если Дмитрий подойдет лучше, то я отдам. Просто Марина…
Я успела захлопнуть рот. Вот прекрасно, чуть не проболталась!
– Не в гробу, и вместо нее там фиктивный мертвец? – усмехнулся Распутин. – Да, я успел побывать у тела. Настоящее, кстати, только в глубочайшей гибернации, и лицо подправили. Даром скорее всего. Интересная история, вы не находите?
– Да. Очень. Давайте только я потом расскажу, хорошо?
– Почему же? Вы у нас потерпевшая, на оформление всех документов времени много уйдет, – Распутин, кажется, надо мной глумился.
– Исключено, – я вновь дала волю холоду.
Позволила черной силе стечь по телу, потянуться по пропитанному кровью снегу дальше, к фигуре охранителя… Холод наткнулся на золотистый щит. Это лишь раззадорило – за сиянием золота был тот, кто боится, тот, над кем у меня есть власть. Нужно достать до него, нужно!
Я надавила. Сильнее и сильнее, сосредоточилась на противостоянии золоту... И не заметила, как Распутин сделал резкий шаг вперед. Один удар энергией – и я свалилась на снег. Золото отбросило холод прочь.
– Забавный вы человек, Александра, – Распутин подошел ближе и остановился, смотря на меня сверху вниз. – Нападение на сотрудника тайной полиции карается заключением, а то и казнью, а вы еще и хищнический дар использовали. Так торопитесь?
– Да, – мрачно проговорила я, не сводя с него глаз.
– Говорят, спешка хороша только при ловле блох… Вам очень повезло: будь на моем месте кто-то другой, вы бы уже лежали обездвиженная вместе с нашими бандитствующими друзьями. Но мы с вами, в некотором роде, одной крови, – Распутин протянул мне руку. – Потому вашу глупость спишу на молодость и печальные семейные обстоятельства. Хотя плевать не советую – второй шанс дается лишь однажды.
Вот же… Почему с ним не вышло то, что получилось с бандитами? И что значит «одной крови»? Ладно, вопросы – потом.
Похоже, с этим типом пока лучше не ссориться. Может, удастся договориться, деньги-то есть. Про Марину он знает, но вмешиваться в похороны не стал. Почему? Чего хочет? Ладно, попробую выяснить.
Я взялась за протянутую руку – и Распутин легко вздернул меня на ноги.
– Я не дура. Насчет плевков и всего такого.
– Вам шестнадцать, и это, поверьте, куда хуже.
– Мне правда нужно ехать. Эти… Они не убегут ведь.
– Не убегут… – Распутин призадумался. – Давайте так, Александра: сейчас сюда придет наряд полиции. И пока они оформляют все и всех, я умыкну вас. На сутки, скажем. Мы с вами съездим в интернат, вы решите свои вопросы с контрактом, потом вернетесь в поместье, а потом дадите показания насчет нападения. Часть, где вы используете темнолесский дар, можно опустить и перейти к моему вмешательству, наш главный свидетель все равно отправится в мое ведомство, – охранитель указал на мертвеца, – давно уже его ловим, иллюзионист чертов.
– И с чего такая доброта? – не сдержалась я.
– Информация, Александра Алексеевна. Информация. Вы взамен расскажете и про происшествие во время экспедиции, и про то, что вы знаете о подмене тела и смерти своих родных. Часть про ваш дар можете опустить, хотя я о темнолесских, думаю, знаю побольше Андреева.
– А о нем откуда знаете?
– Тайная полиция в первую очередь собирает информацию, госпожа Морозова. Почему по-вашему я не появился у вас в интернате? – усмехнулся Распутин. – Знал, что Андреев не даст опрашивать вас, надавит на директора. И формально будет прав: вы хоть и совершеннолетняя, пока находитесь под опекой интерната. Виноградов отказал бы в нашем личном общении, ссылаясь на то, что следствие уже ведется силами Корпуса. Так, межведомственные сложности. Но если вы все расскажете сами – это другое дело.
Я мрачно посмотрела на охранителя.
– И почему я должна верить в то, что этот рассказ не выйдет боком мне и семье?
– Мое честное слово пойдет? Ну и то, что я игнорирую нападение на собственную персону, не обращаю внимания на отсутствие благодарности за это, – Распутин указал на лежащего, – и могу отвезти вас в интернат и обратно быстрее, чем вы доберетесь сами?
– Спасибо, – я покраснела. Он так-то мне жизнь, похоже, спас. – Простите. Премного благодарю, и…
Распутин отмахнулся.
– Расслабьтесь. Это моя работа, да и следить, так-то, было некрасиво. Хотя мне интересно, как вы это поняли, но сейчас меня больше интересует ваш ответ на мое предложение. Да или нет?
Выбора у меня не было. Совершенно.
– Да. И еще раз спасибо. Я просто растерялась.
– Понимаю, никаких обид. А теперь давайте выясним, где наши доблестные полицейские, когда они нужны, – охранитель, достав из-под полы плаща свисток, громко свистнул.