Страница 43 из 89
– Чего ты хочешь, Александра? – холодно проговорила мать. – Денег?
Ну прекрасно… Я вообще-то про Марину говорила, а не про себя. Да, с ее листом на Древе что-то непонятное, но она ведь жива.
– Что бы ни хотела – ничего не получишь, – Дмитрий говорил холодно и властно. – Вступившие в Корпус отказываются от своих прав на место главы рода. А шантаж карается законом.
– Марина…
– Это тебя не касается, – перебила мать. – И да, Дмитрий обо всем в курсе. – На мгновение ее лицо смягчилось. – Прости, Саша, но я не могу рассказать тебе многого. Поверь, это – лучшая возможность позаботиться о семье. Возможно, ты не помнишь Диму, хотя мы были на свадьбе твоей тети. Но, поверь, он тоже действует в интересах рода и моих дочерей. Всех, даже если ты думаешь иначе.
Да что, черт побери, тут вообще происходит?!
– Я очень прошу, – на глазах матери появились слезы, – не устраивай сцен. Пожалуйста. Я… Мы все объясним. Хочешь – приезжай завтра в особняк, часам к одиннадцати, когда все разойдутся. И мы поговорим обо всем, хорошо? Прости, сейчас правда не до этого. Очень, очень важно чтобы все прошло по плану, не было лишних мыслей, вопросов и пересудов. От этого зависит жизнь твоей сестры.
Я сглотнула. Мать, кажется, в отчаянье…
Может, я зря взяла перстень? Может, я правда влезаю туда, куда мне лезть не нужно?
Тогда верну, да и все. Всего-то и надо – съездить в сберкассу, вернуться в интернат, выкупиться и приехать в поместье как можно раньше, да и все. Если так надо, правда надо, то верну перстень и отправлюсь, как предлагал Ильич, в столицу, думать об университете, или в другое управление подамся.
А сейчас что делать? По этому Дмитрию ничего не понять, мать плачет…
– Там точно не Марина? – уточнила я.
– Точно. Клянусь, Саш.
– И вы не собираетесь никого хоронить заживо?
Дмитрий нахмурился. Кажется, я угадала. Мать вон только сильнее расплакалась…
– Никто не умрет, – лаконично проговорил он. – Этого должно быть достаточно. Вы, Александра, правда хотите, чтобы эти похороны обсуждал весь уезд и Москва, или дадите нам продолжить церемонию и проявить уважение к усопшим?
И что дальше? Скандалить? Нет, ерунда, ничего ведь не добьюсь.
– Я ухожу, – проговорила я, отступая на шаг.
Это не бегство, нет. Точно не бегство. Просто толку стоять тут? Надо к лошади. К лошади – и на вокзал, скорее в Москву.
На вокзал собиралась не только я. Стоило выехать на дорогу от церкви в город, как позади пристроился какой-то извозчик. Кибитка была пуста, и если бы не отсутствие знакомой шубы, решила бы, что тот, кто вез меня, взял еще кого-то. Но нет, просто незнакомый возница направлялся в город.
Может, зря я послушала Михаила? Мать явно хочет, чтобы я держалась подальше, это точно, и Дмитрий этот мне не нравился. Но, может, он в курсе дел рода и мать знает, что делает, приглашая его на место регента? Первое впечатление ведь не всегда верное.
Перстень уже на пальце, шаг уже сделан. Остается теперь поторапливать Перепелку и постараться успеть выполнить задуманное.
Шрамы под одеждой чесались, словно живущий в них холод призывал сражаться, вот только врагов нигде не было. Ни одного. Возможно, только пока.