Страница 39 из 89
– Конюха тоже отослали? Я хочу попасть на похороны.
– С Перепелкой я и сам управлюсь, – заверил меня повеселевший дворецкий, – ступайте, госпожа.
Я кивнула и направилась в правое крыло. Именно там был выход в галерею, которая, поворачивая, вела в сад. Самый обычный, летом очень красивый. Деревья там росли, карликовые, из Японской Империи.
Но мне нужно было другое место, то, в которое могли попасть только члены рода. Скрытый Сад, в который вела неприметная дверь прямо в стене галереи. Сверху казалось, что галерея просто примыкает к стене, но на деле тут, на совсем небольшом пятачке земли, росло Древо рода.
Я помню свои детские мысли при первом посещении этого места. Я-то ожидала увидеть гигантский дуб, непонятно как спрятанный в доме, а увидела… Да в общем-то тоже дерево. Осину, высотой повыше меня-ребенка, но куда ниже отца. Совсем не впечатляющее дерево, если честно.
Сейчас оно воспринималось совсем иначе. Листья осины не опали, несмотря на иней, на холод, в этом месте ощутимый, почти концентрированный. Морозовы – не просто фамилия… Вся верхушка дерева пожелтела и помертвела, но только пара листков лежали на земле. Яркая зелень была лишь в самом низу кроны. Листья, буквы на которых никто и никогда не писал, имели золотые, серебряные и бронзовые прожилки, хотя попадались и самые обычные, ровно-зеленые.
Я опустилась на одно колено и нашла взглядом крупный лист, который, как я помнила, раньше был с золотой кромкой и прожилками. Теперь он усох и пожелтел. Соседний, пониже, еще сохранял зеленый цвет, но лишился золотого. Похоже, только смерть главы рода ясно видна.
Золотые прожилки нашлись на следующем листе, с моим именем. И, тонкие, на еще одном, совсем молодом листочке. Еще один зеленый лист на соседней ветке…
Нас мало. Но мы – есть.
Слов не было. Обычно наследнику передает перстень живой родственник, а тут…
– Черт… Я, честно, постараюсь. Но это временно, Лу вырастет – пусть всем занимается, – сказала я непонятно кому. – Если отца с сестрой убили, то надо найти причастных, и этот регент – мутный… Но если он нормальный, то, правда, я отдам ему перстень, хорошо?
Никто не ответил. Только холод в шрамах, у дерева ставший неожиданно приятным, обхватил с головы до пят, словно укутывая в стужу.
Я вытянула руку и взяла перстень, нанизанный на выступ корня. Ледяной металл обжог кожу. И ведь совсем простая вещь, без всяких камней и всего прочего, обычный ободок и утолщение с гербом рода. Моего рода.
В голове вертелось: «За своих надо сражаться». Откуда это? Ильич говорил? Может… Но так и есть: если нашел кого-то, кто рядом, кто не ударит в спину, то прикрывай его сам. Помогай, если можешь. Будь на его стороне.
Я медленно, словно во сне, надела перстень. Мгновение – и холод сковал тело так, что не удалось вдохнуть. Холод и злоба: меня заперли в интернате, не разрешили приехать, отправили подальше!
Боль проникла в разум. От потери дома, от того, что меня выкинули отсюда как помойную псину. От лжи и насмешек. От игр, в которых втянули Лу, от того, что мать хотела отправить меня подальше и забыть обо всем, от того, что и отец, и Марина, умерли такими молодыми…
Но Ильич, хоть и врал, отдал амулет, прикрыл воспоминания, передал ключ и объяснил, что делать. Элька защищала годами, как умела, ждала после экспедиции, Макс помог с Копатычем и был готов поехать и разгребать это все.
Есть тепло и холод, и одно не бывает без другого. Есть разные люди, и я хочу быть среди тех, кто поступает по совести. Скотом быть легко и приятно, но так делают лишь слабаки. Сильный поступает по чести и оберегает своих.
Лед, сковавший тело, распался. Перстень остался на моем пальце, обхватив кожу так, словно его сделали для меня.
Что-то изменилось. Дерево словно бы… звало? Казалось, что его листья дрожат, издавая слабый перезвон.
Я протянула руку и прикоснулась к листку с именем отца. Он носил перстень до меня, а теперь его лист мертв. Пустота, ничто… Я потянулась к следующему, лишившемуся золота в прожилках – и почувствовала слабый-слабый отклик, почти на грани различимого. Совсем иное ощущение, не пустота, вовсе нет. Словно сестра… Жива?
Стоп, а кого тогда хоронят?!
Я рванула из Скрытого Сада так, словно за мной гнались десяток волколаков и гончих. Пролетела через холл, хлопнула дверью, побежала напрямик к конюшне… Запнулась о покрытый снегом бордюр и свалилась прямо в белое и холодное снежное покрывало. Успела по привычке перекатиться – и потеряла шапку. Снег забился под воротник пальто. Хороша я буду, если появляюсь в таком виде!
Я принялась отряхиваться, пытаясь привести себя в порядок. Снег словно бы остудил первый порыв – и тот самый «взрослый» в моей голове противным серьезным голосом поинтересовался, что я, собственно, собираюсь делать.
Заставлю все остановить. Достану сестру из гроба…
«И что? – вновь насмешливо поинтересовался внутренний голос. – А потом? Думаешь, ее не осмотрели целители?».
Логично. Значит… Значит или гроб пуст, если хоронят в закрытом, или тут что-то не так. Или там будет вообще не она. Или целитель ошибся и сестру похоронят заживо, и…
Я опустилась на одно колено и, стащив перчатки, окунула ладони в снег. Зачерпнула горсть и растерла лицо. Это обычно помогало.
Нужно успокоиться. В любом случае вряд ли три минуты что-то решат, даже если сестра в гробу, то она там давно. Но надо что-то придумать. Не врываться же прямо в церковь с криками! Может, тут какой-то план? Поэтому мать не хотела отдавать мне перстень – его должна была получить Марина? Но почему тогда ее лист потерял золотые прожилки, которые ведь, если я все правильно помню из детских домашних уроков, указывают на наследников рода, и зачем регент?
Так, вдох и выдох. Надо собраться. Итого, варианты:
Первый. Закрытый гроб с камнями, подлог. Мать должна быть в курсе, надо трясти ее.
Второй. Открытый гроб, подлог, другая девушка вместо сестры. Мать должна быть в курсе, надо трясти ее.
Третий. Открытый гроб, чудовищная ошибка и моя сестра, которую хотят закопать. Мать может быть не в курсе…
Четвертый. Открытый гроб, попытка доделать начатое и моя сестра, которую хотят добить. Мать не в курсе.