Страница 19 из 89
Я сказала, что вещь – моего рода. В интернате всем на такое начхать, по-настоящему родовых артефактов ни у кого не было, да родовитых у нас по сути тоже нет. Это мне не повезло, ну и еще паре человек, которым в своей семье места не нашлось, и них если побрякушки и были, то они ими не светили. Вообще-то истинно родовые артефакты – редкость. И ценность того рода, который им владеет. Ресурс и возможность, о которой не стоит знать другим. И Величко, будь он хоть трижды подполковник, не может заставить меня отдать Хранилище Памяти! Пусть отца вызывает, если прям так надо, а я попробую как-нибудь выкрутиться.
– Нет, простите, – тихо проговорила я. – Я не хочу подводить род.
– То есть ваш рассказ мы проверить не сможем, – хмыкнул подполковник. – Жаль, жаль. Я вам почти поверил. Но курсант неспособен одолеть не то что высшего волколака, но хоть бы и тварь первого-второго класса опасности. Потому придется выяснять, кто вернулся в реальность под видом Александры Морозовой. Капитан…
– Это лишнее, – вмешался директор интерната. Николай Васильевич так-то на дух меня, как и остальные педагоги, не переносит, а поди же ты. Хотя, может, с отцом ссориться не хочет. – Вы можете просто просмотреть воспоминания.
– Курсант не хочет демонстрировать артефакт, – негромко проговорил подполковник. – Вы предполагаете, что она продемонстрирует то, как он работает?
– Думаю что нет, – спокойно отозвался Николай Васильевич, – но предположу, что в ее интересах показать момент передачи артефакта и в целом все события экспедиции до и после его срабатывания. Разумеется, без проникновения в мысленный пласт и нарушения права на неприкосновенность мыслей, только внешние действия. Это подтвердит ее слова, и вместе с заключением целителя и менталиста будет достаточным основанием чтобы перестать считать ее шпионом Той Стороны.
Я сглотнула. Директор со значением так говорил… И что теперь? Отказаться? Тогда точно решат, что я что-то скрываю. Согласиться? В воспоминаниях будет, что это – Хранилище Памяти и все такое. Хотя я, все же, не соврала, так что по сути все вернулось к варианту «рассказать правду». Но лучше уж быть носителем опасного, но уничтожившего волколака дара, чем считаться шпионом Той Стороны. Во втором случае на части разберут, и быстро.
– Ладно. Хорошо. Давайте. Но только это.
– Это и опрос с ментальной регистрацией истинности ответов. Такова процедура. Позови Марину, – попросил подполковник Меркасова.
Тот отдал честь и, резко поднявшись, направился к выходу из кабинета.
Хлопнула дверь и воцарилась неуютная тишина. Я уставилась на стол, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Очень хотелось свалить куда-нибудь подальше, но такого варианта не было.
– Мне не нравится, что три последние экспедиции с участием курсантов закончились столкновением с аномалиями, – негромко проговорил директор. То, что я услышу его слова, Николая Васильевича, похоже, не волновало.
Впрочем, что тут секретного? Артем мертв, и его убила аномалия, это все знают. Видимо, Полехина тоже в какую-то фигню влезла. Она осталась жива, но о своей экспедиции не рассказывала. Ее семья выкупила контракт с Корпусом и через несколько дней после экспедиции ее забрали, по-моему числа восьмого октября. Везучая. Она у нас пробыла недолго, всего пару лет. Нормальный род, не шибко богатый, решивший пропихнуть дочку не замуж, а в Корпус. Оно и понятно, ее Дар был как раз хищнический, Покровитель – медведь, причем сильный, опытный. Нормальная была, кстати, только домашняя, таким у нас нелегко. Так что никто и не удивился, что у нее с Корпусом не срослось. Меньше конкурентов. А, выходит, что-то не так в экспедиции пошло.
– Та Сторона непредсказуема, – холодно проговорил подполковник Величко, – вы знаете это не хуже меня.
– Знаю. А еще я знаю, что мои ученики боятся экспедиций из-за происходящего.
– Ваше дело их успокоить.
– А ваше – обеспечить их безопасность. И не давать курсантке отходить от основной базы в первой же экспедиции. Когда Василий Леонидович передал просьбу подобрать ассистента господину Беглову, то я выбрал подходящего человека. Но не мог даже предположить, что задача будет представлять угрозу для жизни и здоровья Морозовой.
– Николай Васильевич…
– Подобные задания для моих воспитанников во время их первой экспедиции неприемлемы.
Ого. Кажется, наш директор имеет какие-то рычаги давления на этого подполковника. Не побоялся говорить при свидетелях…
– Думаю, мы позже обсудим этот вопрос, – мрачно отозвался глава тридцать третьего управления. – Без лишних ушей.
Я ругнулась про себя. Директор меня только что нехило так подставил. Теперь, когда я приду сюда служить, этот подполковник Величко наверняка засунет меня в какой-нибудь архив, или, наоборот, пошлет в какую-нибудь задницу. Нет человека – нет проблемы. И никто не знает об этом разговоре.
Ладно, сначала надо выпутаться из нынешней ситуации. И попробовать узнать, реально ли попросить зачислить меня в действительные экспедиционные маги где-нибудь в другом месте. Не знаю уж, насколько этот подполковник Величко злопамятный, но капитан Меркасов точно от меня «в восторге», да и остальные. Как же – курсантка уцелела там, где погибли два их товарища. Может, она их убила? И Анатолия этого? Может, подставила, и они погибли из-за нее?..
Я тут не уцелею.
Вернулся Меркасов. Пришедшая с ним женщина, представившаяся Лидией, не стала сразу смотреть мои воспоминания, как пару раз делал Ильич. Села рядом, выложила с позволения подполковника на стол пару пластин с вырезанными по кругу рунами, заставила положить на них ладони, и принялась спрашивать. Сначала всякую ерунду: сколько мне лет, как зовут и все прочее; потом мелочь вроде того, на чем мы ехали до ангара и что мне запомнилось на Той Стороне… а потом пошли вопросы про Анатолия, Осипову эту с Савиным и то, не я ли их прикончила.
Чернота внутри шрамов напоминала о себе, намекая, что я тут – хищник. Ага, конечно…
– Могли ли вы поспособствовать исчезновению Анатолия Беглова, Марка Савина и Марины Осиповой?
– Э… Не знаю, – вырвалось у меня. Врать казалось неправильным, а правда не радовала. – Может, если бы я там дольше кричала или как-то, не знаю, действовала быстрее, когда появился туман, то что-то бы изменилось. Не знаю, правда.
– Когда вы использовали ориентир, вы были уверенны в их смерти?
– Ну… нет.
– И вы все равно ушли с места событий?