Мельница 5

Ректор, после того как я его в феврале за один «сеанс» исцелил от вялотекущей пневмонии, кроме как «Михаил Васильевич» ко мне не обращался. Хотя он вообще был мужик культурный и интеллигентный. Короче, убеждать его у меня получалось. Тем более, что весь ремонт — это покраска стен, колонн и двери, побелка потолка и циклевание полов. Почему-то женщины ремонт незаметно переложили на меня. И сопротивляться этому было себе дороже.

С женщиной спорить — наживать себе врага. Женщина — не переубеждаемое существо и безопаснее для здоровья сделать так, как она хочет. Русская женщина. Если один раз поспоришь с начальницей, она тебя со свету сживёт, а если с женой, то так и будешь всю жизнь спорить. Или она тебя со свету сживёт, как приключилось с Гришкой Мицурой, когда тёща его первой жены оказалась практикующей ведьмой. И это не фэнтези. Так и случилось в моём том прошлом-будущем. Как бы в этом настоящем Гришку от первой женитьбы уберечь. На следующий год сия свадьба должна состояться.

Эскизы я набросал минут за тридцать. Измерения отобрали большую часть времени. И поехал на нашу мебельную фабрику, где работал один из моих новых знакомых. Генка Табакин работал водителем грузовика и уехал с «Трёх Поросят» за пару дней до меня. Но познакомиться мы с ним успели. И сговориться успели. Я-то знал ещё раньше, где он работает, потому и поспрашивал его на предмет пристройки заказа на распил древесины или ДСП на худой конец. Но я, всё-таки рассчитывал на «массив», ибо красить ДСП я уже заманался.

Генка говорил, что обедает он по часам в заводской столовой, а потом курит за пределами фабрики. На территории фабрики была зона «Не курить!».

Там я Генку и встретил.

— Привет! — поздоровались мы.

— Эскизы привёз?

— Привёз, — кивнул я. — Массив есть?

— У нас всё есть, как в Греции, только не про всех честь, — сумничал Генка. Ему было около тридцати, как и Генке Мицуре.

— Плачу вдвое, — напомнил я.

— Да, помню, помню. Ясень есть, дуб, берёза и ёлка.

— Ух ты! — удивился я. — Но ясень и берёза для кухни сразу отпадает. Влагу боится. Дуб — самое то. Он и не гниёт.

Генка покрутил головой.

— Это очень дорого. Тем более, если две цены.

— Да, пофиг. Я на прииске и за чемпионство заработал прилично. Думаю, потяну.

— Дуб для перестройки «дома переговоров» привезли, что на Санаторной в Военном санатории, но первый секретарь крайкома партии отменил перестройку.

— Правильно отменил, — мысленно хмыкнул я. — Андропов ещё год назад инициировал проверку обоснованности таких расходов. Всех первых секретарей трясут как груши. Вдруг, да какая-нибудь с червоточиной упадёт?

— Уже год лежит на складе. Пристроить не могут. А ты, прямо, как манна небесная для наших снабженцев. Неликвид, мля… Этот дуб, как у нас шутят, их всех пережил бы лёжа на складе. Пошли. Отведу тебя в отдел заказов. Там тебя наши девочки зацелуют. Смотри, осторожнее, там все незамужние, кроме начальницы.

Генка довольный шуткой хохотнул. Я тоже усмехнулся.

В отделе заказов пробыл недолго. Обсчитали меня быстро. Делов-то. Калькуляционные таблицы были при них, размеры и детализация у меня. Однако, в договор заложили возможное увеличение стоимости до десяти процентов. Договор был стандартный с приложением-калькуляцией. Кухня с фурнитурой обошлась мне почти две тысячи рублей. Большая кухня должна была получиться. Кстати, двойную кухонную нержавеющую мойку я из Японии привёз. Здесь такое «чудо» достать было не реально. Пробовал.

Через Генку договорился со сборщиками мебели, чтобы собрать по месту. Я её придумал «цельной», то есть, без щелей и зазоров, и снизу, и от стен. Монолит, ядрён батон. Чтобы прямо на столе мясо можно было отбивать столешница была толщиной пять сантиметров. И вообще… «Домовина» должна была получиться массивная. Тьфу-тьфу-тьфу…

Девочки из отдела заказов уговорили меня, чертовки красноречивые, ещё и в зал мебель заказать и тоже из дуба. У них его было, как гуталина на гуталиновой фабрике. Я долго ломался, объясняя, что интерьер у меня не под дуб, а больше под берёзу или сосну, светлый. Но они так присели мне на уши, что, в конце концов, уломали. Пообещали подобрать обои для стен, паркет для пола и мастеров для его укладки.

— Гулять, так гулять, — подумал я и пообещал заказать ещё и мебель для спальни. А девочки пообещали прислать замерщиков уже завтра. От меня нужны были лишь рисунки.

— Да и хрен с ними, с деньгами, — подумал я, прикидывая, во что мне обойдётся вся мебель, паркет и работа. — Дуб, он и в Африке — дуб. А не понравится мебель, продадим. У меня спальня в том времени была хоть и не дубовая, а из красного дерева, но тоже массив. Хорошая была мебель.

— Так и стоит, наверное, — подумал я и вздохнул и заказал ещё лоджию на балкон и рамы на окна с балконными дверьми. Из дуба, да… На века.

— Вряд ли я из этой квартиры уеду куда, — подумал я. — Зачем и куда? Нас тут и так хорошо кормят. Хм… Не стану переделывать кухню в ванную комнату. Детская будет. Одиннадцать метров. Нормально. У нас с родителями на Патриске вообще семь метров была квартира. Сколько? Лет пять жили? Нормально!

В институте собрал практикантов, которые вместо производственной практики выбрали трудовую по разным обстоятельствам. Это были, в основном, мои каратисты. Разновозрастные. После четвёртого курса у механиков была конструкторская практика и студентов посылали в конструкторские бюро. А оттуда посылали в колхоз. Вот и вся практика. После второго курса тоже посылали во всякие рыбные организации, а там тоже в колхоз.

Я знал об этом и предложил ректору припрячь студентов на полезных для ВУЗа работах.

— А ты с ними справишься? — поинтересовался ректор. — Ведь за ними глаз да глаз нужен.

— Попробую, — пожал плечами я. — Фронт работ расписан. Только вы никому не подписывайте практику.

В спортзал на Ленинской загнал тех, кто там станет заниматься и они вылизали зал до блеска за неделю и были свободны.

На Баляева с четверокурсниками пришлось немного подраться. Натурально. Там было несколько боксёров, которые нарывались. Надели боксёрские перчатки (у меня были) и я сначала отметелил их обоих одновременно по их правилам, а потом надавал банальных пинков, подогнав к остальным практикантам и заставив взять кисти и пойти красить.

— А ещё попросите, перчатки надевать не буду, — предупредил я. — И ногами буду работать сразу и не по заднице, а в голову.