Страница 27 из 80
Они чему-то рассмеялись. Я тоже улыбнулся, думая: вот удивятся все, когда узнают, что я женился. В моём распоряжении была неделя. Хотя, можно было бы и продлить, отбив телеграмму с просьбой: задержаться в командировке «за счет собственных денежных средств». Болезнь Со-сэнсэя уважительная причина. Что ж ездить два раза?
— Думаю, миллиона йен Танака-сан не пожалеет? — спросила Тиэко.
— Я бы не пожалел и ста, — сказал Рёкити Минобэ и посмотрел на меня.
Обсудив с дедом ещё какие-то домашне-семейные мелочи, что-то про какие-то закупки, Тиэко убежала собираться в дорогу. Мне собирать было нечего, Рёкити Минобэ тоже не торопился на работу и мы посидели ещё немного. Или Тиэко специально убежала? Ей-то что собирать? Встали из-за стола, сходили в туалет, оделись и поехали.
— Ты серьёзно думаешь о женитьбе? — спросил Рёкити Минобэ. — Это серьёзный шаг со стороны мужчины.
— А со стороны женщины? — спросил я.
А! — отмахнулся дедушка. — При всём их уме, разума у них ни на йену. Они сердцем живут.
— Мне нравится Тиэко, — сказал я. — И у нас много общего: спорт, рисование, философия…
Я подумал, что ещё можно и нужно сказать.
— И она любит меня, — сказал я.
Рёкити Минобэ посмотрел на меня и, вздохнув, сказал:
— Да, она любит тебя. И это даёт тебе над ней большую власть. Не погуби её. Она одна у меня осталась. А сейчас и она уедет.
Я не стал спрашивать про сына, но, видимо, это читалось на моём лице, или Рёкити-сан захотел напугать меня или предупредить, но он сам сказал:
— Сын у меня глава клана японской мафии Якудза. Мы не общаемся с ним. Тиэко тоже.
— Зря, — сказал я. — Детей и отцов надо любить такими, какие они есть. Я бы хотел видеть отца Тиэко на её свадьбе.
Рёкити-сан сначала нахмурился, потом улыбнулся.
— Мы любим его, но наше общество порицает якудза. А у меня политика. Много, кто зависит от меня. МЫ встречаемся с сыном, но не афишируем.
— Мы с Тиэко пошлём ему официальное приглашение. Такие можно сделать?
— Конечно! У нас это принято. А ещё принято родителям невесты дарить подарки. Матери у Тиэко нет. Она погибла два года назад. Поэтому Тиэко ещё злится на отца.
— Свадьба — хороший повод помириться, — сумничал я. — Вы мне поможете с подарками, Рёкити-сан?
— Помогу, Миса-сан.
Я лишь вздохнул. Невозможно повлиять на японца, вбившего себе в голову, что перед ним «уважаемый» человек.
Со-сэнсэй выглядел больным и старым. Он сидел перед входом в монастырь в положении дзадзэн и ждал меня. А когда я подошёл ближе, он поклонился, коснувшись лбом земли. Было относительно тепло, хоть и вечерело. Градусов пятнадцать-шестнадцать. Он же сидел в ветхом монашеском кимоно, или как оно у них называется. Хотя под этой «хламидой» могла быть и другая одежда.
— Здравствуйте, Со-сэнсэй, — сказал я и тоже сел перед ним в дзадзэн. Прямо на посыпанную песочком дорожку. Сделал поклон.
— Здравствуй, Миса-сан. Спасибо, что пришёл уделить мне немного своего внимания.
— Это вам спасибо, Со-сэнсэй, что уделили мне своё внимание и время, которого у вас и так мало, встретив меня и отвлёкшись от дел.
— Да-а-а… Времени у меня совсем мало осталось. Я знаю, что скоро умру. Я продвинулся в ясновидении. Почему я и встречаю тебя, Миса-сан, хоть ты и молод, в колено-приклонённом положении. Я знаю, что от тебя зависит моё дальнейшее существование, либо жизнь и дальнейший путь к Дхарме, либо смерть и следующее перерождение.
— Вы будете жить, Со-сэнсэй столько, сколько захотите, — сказал я. — А теперь позвольте мне взять ваши руки?
Я передвинулся, сделав шаг техникой «сико» вперёд, и снова оказался сидящим на коленях. Наши колени соприкоснулись.
— Ты владеешь, да, — кивнул Со-сэнсэй и протянул мне свои руки ладонями вверх. Я положил на них свои ладони. Процесс полного исцеления пошёл. Для особого эффекта я добавил «жару» так, что Со-сэнсэй дрогнул руками, но не убрал их, а только тихонько застонал.
— Ты сожжёшь меня, Миса-сан, — сказал он.
— Надо подавить ваш огонь, Со-сэнсэй.
— Разве не водой гасят огонь?
— Иногда сжигают одно поле, чтобы остановить огонь и не дать сгореть всем полям, -сумничал я.
Со-сэнсэй понятливо закивал.
— Огонь сам угаснет, когда поймёт, что ему нечего есть. Но сохранятся угли, полезные для очага жизни. А вода беспощадна к огню и в данном случае она опасна.
— Мудрёно говоришь, — покивал Со-сэнсэй и тоже задал мудрёный вопрос. — Сколько раз ты пробуждался?
— Если ты спрашиваешь о «бодхи», то нисколько. Я не постиг его. А знаний воспоминаний о прошлых жизнях у меня много.
— Как много? — спросил Со-сэнсэй, расширив в удивлении глаза.
— Очень много, — сказал я. — Может тысяча. Я не считал.
— И что ты знаешь обо мне из своих прошлых жизней?
— Не много, — покрутил я головой. — Например, что ты, Со-сэнсэй, умер двенадцатого мая следующего года в своём родовом доме, там, где родился здесь в этом посёлке. Но такого в этой жизни не будет.
— Один год, — проговорил Со-сэнсэй. — Один год. Я правильно всё увидел. И это тешит моё тщеславие. Значит я и правда продвинулся в ясновидении. Я тоже видел себя лежащим на одре в своём доме в это же время. Спасибо тебе, Миса-сан.
Я почувствовал, как процесс исцеления закончился и отнял свои руки.
— Всё, — сказал я. — Как вы себя чувствуете?
— На двадцать пять лет. Я даже смогу сейчас прыжком встать с колен.
— Не надо, Со-сэнсэй. Ваше тело ещё не восстановилось полностью. Мышцы, суставы, связки… Им надо дать соразмерную нагрузку и со временем тело ваше окрепнет и силы ваши восстановятся.