Страница 24 из 80
Зато сейчас я встретил девушку, которая точно любит меня. Что доказывала и непонятная «прошлая» жизнь, и её признание мне, прозвучавшее сейчас. В то время когда мы ели бургеры, запивали их колой и смеялись, когда из нас неожиданно выходили «газики». Тиэко вдруг перестала смеяться и сказала по-японски:
— Миса, я люблю тебя.
Прозвучало это так: «Миса, ватаси ва аната о айситэру».
Сначала я даже не понял, что она сказала и переспросил:
— Чего-чего?
Так японцы не говорят. Обычно они говорят «проще»: «суки да ё», или вообще «дайсуки», типа — «нравишься». Но не «айситэру». Это считается чересчур напыщено. Но Тиэко повторила:
— Миса, ватаси ва аната о айситэру.
И смотрела на меня так пристально, что я едва не отвёл взгляд. И тогда бы всё и закончилось. И у меня вдруг пронеслись все мои рассуждения о моей жизни и о желании не втягивать Ларису в более глубокие отношения. Слишком я тогда был навязчив и «терпелив». Не выказывал своей, хм, «сущности». Хотел заполучить добычу, заманивая её в «силки». Ну и заманил на свою и её голову. Поэтому я и ответил.
— Я тоже тебя люблю, Тиэко.
Прозвучало это так:
— Ватаси ва аната о айситэру, Тиэко.
И… Ничего не произошло. Тиэко улыбнулась и продолжила болтать, как ни в чём не бывало. Она была старше меня почти на два года. Училась в Токийском университете на факультете технологии рыбных продуктов. У её отца имелся рыбный рынок в Токио, с несколькими кафе при нём, где готовили суси и другие рыбные блюда из свежевыловленной рыбы. И знал я это тоже из каких-то неведомых информационных глубин.
Дома у Рёкити Минобэ во время ужина Тиэко вдруг заявила:
— Мы с Мисой женимся, и я уезжаю жить в Москву.
Когда мы с губернатором Токио посмотрели друг на друга, наши глаза и рты были неприлично широко раскрыты.