Страница 59 из 75
— Р-р-рационально, — рык злой Оксаны заставил Колю отодвинуться ещё дальше. — И что будем делать в этой связи? Пока центральный комитет не принял судьбоносного решения об отрыве Николину И. Н. чего-нибудь, не нужного для осуществления трудовой функции?
Да, язва, матёрая. Но от этого любимая только больше.
— Пока я не лишён по решению партии… некоторого шарма, — я с нарочито пристальным вниманием осмотрел себя, — продолжаем в этой связи жить. Ты, жена дорогая, в компании товарища Чарного отправляешься сторожить семейное гнездо. Лаять у тебя шикарно выходит. А я иду знакомиться с курсантами, раз уж мину из-под школы уже убрали.
— Мину⁈ — ахнули хором Коля с Оксаной.
— Тьфу ты… Это, если что, военная тайна! — погрозил я пальцем обоим. — Никому ни слова! Диверсия предотвращена силами НКВД, опасности нет.
— Да как же, нет, — фыркнула стальная военврач. — Молодой и красивый чёрт остаётся в школе, где тридцать рыл студенток! Ну, пусть отметаем старых и страшных. Но никак не меньше десятка всё равно останется! И вот в этом вертепе, в этом логове разврата, я должна оставить молодого мужа⁈
— Ну ты чего городишь-то, мать? — растерялся я. Вот уж не думал, что с заложенной под школой мины причудливый дамский ум так быстро перескочит на гипотетический адюльтер.
Нет, мы все взрослые люди, конечно. И то, что многие мои коллеги ездили на выездные семинары и курсы повышения квалификации исключительно с целью скрасить досуг или «оживить чувства», как они говорили, «измученные бытом», я знал. Но сам сторонником подобных отраслевых развлечений никогда не был. И даже при навязчивом, порой, интересе со стороны коллег противоположного пола, никогда не стеснялся первым делом уточнять о семейном положении. Хирурги — не тот народ, у кого это на лбу написано или по безымянному пальцу понятно, нам кольца в работе мешают, поэтому носят их исключительно редкие единицы. И догадаться, кто из настойчивых женщин замужем, «на глазок» невозможно. Поэтому я и уточнял прямо в лоб. Пусть и заслужив себе славу моралиста, ханжи, а потом и какого-то «душнилы». Просто оставаясь верным своим правилам и убеждениям, менять которые не планировал.
— А чего? — взвилась она. — Жену на каталке — под замок, подельник твой — сторожем, а сам — налево⁈
Коля сделал ещё полшага назад, всем видом показывая, что он вообще тут случайно, и никакой не подельник. Тем более в делах супружеских. В особенности — в части потенциальной измены. И кому⁈ Стальной Оксане Палне⁈
— Направо, — оборвал я расходившуюся жену. — Напра-во, кругом! Отставить блажь и подозрения, очерняющие меня в глазах общественности!
Принять боевой, командирский вид почти удалось, хоть и тянуло улыбнуться, глядя, как разевала рот жена, в то же самое время выпрямляя спину и разводя плечи. От чего хотелось немедленно перестать хмуриться на неё.
— Нас с тобой советская власть признала мужем и женой, законными! И я не для того тебя, радость моя, спасал, чтоб потом оставить с носом. И с рогами. Или это только у мужиков рога бывают?
Коля, которому было адресовано уточнение, на всякий случай даже обернулся за спину, проверяя, не было ли там кого-нибудь, более подкованного в этом вопросе. И, не обнаружив, промямлил нехотя:
— Не знаю, Вань. Но как по мне, рогатая баба — это страшновато.
— Согласен. И в этой тоже связи переживать тебе, жена дорогая, не о чем. Нет, вру! Есть о чём!
Она насторожилась.
— Через три дня швы снимут. И начнутся трудовые будни, в которые покой нам, как обычно, только снится, и то редко. Поэтому я б на твоём месте подумал, а не воспользоваться ли бюллетенем, и не посетить ли в компании верного товарища Чарного известные тебе места? Для пополнения запасов продовольствия и инвентаря. Где лежат дома дензнаки — ты знаешь, — этот вариант точно был беспроигрышным, я потому его на финал и оставил. И не прогадал.
— Коля! Ну ты чего замер-то⁈ Или, как говорит товарищ военврач второго ранга, чего столпился? — у неё командовать тоже всегда получалось замечательно. — Не слышал, что ли, чего сказано было? А ну, напра-во, кругом!