Страница 56 из 75
— А Оксана дома? — наверное, мой вопрос прозвучал с тревогой. Но он с ней и задан был, если откровенно, а скрывать эмоции, как старый чекист, тем более от старого чекиста, я не умел и даже пробовать не собирался. Особенно после двух операций.
— На улице, воздухом дышит, — мне что-то не понравилось в его голосе. Какая-то будто бы тень того самого равнодушия, с каким не так давно мне Серёга Мальцев советовал не рваться. Чтоб не порваться.
В комнатку, не то сестринскую, не то ещё какую, я вошёл за ним молча.
— Как прошло? — нейтрально спросил Березин.
— Штатно, — точно так же ответил и я. Понимая, что он, во-первых, наверняка уже точно знал, как всё прошло, а во-вторых, ему трижды дела не было до этого.
— Хорошо, очень хорошо… Чаю? — каким-то уж вовсе светским тоном осведомился он.
— Андрей Ильич, не тяните кота за рога, — попросил я. Опять забыв, что жена строго-настрого запретила шутить.
— Ты, говорят, немецкий знаешь? — уточнил Дед, разливая, впрочем, чай. Хотя, после компота Костаковой, я ни в одном напитке, кроме заваренных собственноручно, уверен уже не был.
— В рамках школьной программы, — подтвердил я то, что и так наверняка было ему известно.
— Глянь-ка вон бумажку тогда, — лёгким движением они придвинул ко мне одновременно и железную кружку, и несколько листов бумаги, размером с обычный почтовый конверт, лежавших один на другом. С разводом подсыхавшей, но пока не подсохшей до конца крови на одном из углов.
Я подтянул стопку к себе. Кружку трогать не стал — как Бог отвёл.
На первом листе был чертёж зеркальной камеры, той, что использовали для купирования приступов фантомных болей, уже без помощи подросшей Морфейки.
На втором — чертёж ЧКС-41, с указанием материалов, длин, диаметров отверстий, шагов резьбы.
На третьем — несколько строчек текста. Готическим уверенным рукописным курсивом, как в старых фильмах. Ровные, чуть угловатые буквы, написанные пером и чёрной тушью, сообщали:
Vielen Dank, Herr Nikolin, für Ihre unschätzbare Hilfe für die Sache des Deutsches Reiches.
«Премного благодарю вас, господин Николин, за неоценимую помощь в дело Германского Рейха!»